Тихони - Пенелопа Дуглас

Кажется, я замечаю Мэдока в зеркале заднего вида, он видит, как я уезжаю, но я исчезаю раньше, чем успеваю взглянуть еще раз.

Вдавив педаль газа в пол, я несусь по дороге, устремляясь к шоссе. Сворачивая налево, я направляюсь к Уэстону и слежу за ними в зеркало, чтобы убедиться, что они следуют за мной.

Но Хьюго проскакивает знак «Стоп» и поворачивает направо. В ту же сторону, куда поехала Куинн.

Я отпускаю газ. Черт.

Резко крутанув руль, я разворачиваюсь, оставляя на асфальте покрышку стоимостью, наверное, в сотню долларов. Ускоряясь, я влетаю на Грин–стрит и несусь к Фоллз, стараясь не упустить их из виду.

Мой телефон лежит в подстаканнике, подключенный к зарядке. Я набираю Куинн.

Выгибаю шею, пытаясь разглядеть ее задние фары за машиной Хьюго.

– Давай, возьми трубку, – умоляю я под нос.

Звонок переходит на голосовую почту, и я сбрасываю. Быстро набираю сообщение.

«Возвращайся к Петле».

Никто так больше не называет это место, но «Петля» короче, чем «Фоллзтаун».

В это время ночи я не уверен, какие заведения еще открыты, и знаю, что у Мэдока после гонок будут гости, так что в его доме будут люди, но я не хочу рисковать, отправляя ее туда. Все особняки в том районе частично уединенные.

И черт меня побери, если она попытается поехать в Уэстон. Это больше не моя территория, и Фэрроу сейчас не рядом, чтобы меня прикрыть.

Фэрроу…

Протягивая руку, я набираю его.

В зеркале заднего вида вспыхивают фары. Я щурюсь, прикрывая глаза, но прежде чем успеваю затемнить зеркало, машина Хьюго внезапно останавливается передо мной.

– Блять! – Я врезаю по тормозам и уворачиваюсь, но недостаточно быстро. Я срезаю бампер машины Хьюго машиной Джареда, лечу на обочину, машина Хьюго переворачивается, катясь за мной. Я замечаю другую машину впереди него, но это не Куинн. «Трэверс»?

Моя голова ударяется о крышу, когда «Мустанг» подпрыгивает на кочках, на камнях и выступающих корнях деревьев. Что–то ударяет меня в плечо, и острая боль пронзает до самой кости.

Машину тряхнуло вправо, потом влево, и я наконец выдыхаю, когда мир вокруг замирает.

– Сын шлюхи.

Я сижу прямо. Меня не перевернуло, но я оглядываюсь и вижу машину Хьюго. Она лежит вверх колесами, и по крайней мере одна фигура внутри пытается выбраться.

Что, черт возьми, случилось?

Разжимая пальцы на руле, я хватаю телефон, открываю дверь и вылезаю. Подходя, я наклоняюсь, чтобы проверить пульс Акселя, но через мгновение меня самого сбивают с ног. Телефон вылетает из руки, когда тяжелый вес приземляется мне на спину, вдавливая меня в мокрую землю.

Хьюго все еще висит вверх ногами внутри своей машины, в нескольких дюймах от меня, его прищуренные глаза наконец замечают меня, пока он возится с ремнем безопасности.

Все трое парней все еще в машине, на самом деле.

Мурашки бегут по затылку. Кто позади меня?

– Ты тренировался, – тяжело дышит знакомый голос мне в ухо.

Я замираю. Дрю Ривз прижимает меня предплечьями к лопаткам и пригвождает к земле.

Он был в машине перед Хьюго, которая заставила его резко затормозить и сбила нас с дороги.

– Я тоже стал крупнее, – дразнит он.

Я отрываюсь от земли, хватаясь за телефон и проверяя, нет ли здесь Куинн. Надеюсь, она уже далеко.

Дрю сжимает мой затылок, вдавливая меня лицом в прошлогоднюю листву. Он втирает мою голову в открытую оконную раму машины Хьюго, мои глаза прикованы к нынешнему лидеру Грин–стрит, пытающемуся дотянуться до пистолета, застрявшего между приборной панелью и лобовым стеклом.

– Убей его, – шепчет мне Дрю.

Хьюго тяжело дышит.

– Кусок дерьма…

– Убей его, – умоляет меня мой старый друг, и в его голосе по–прежнему слышится властность. – Кто остановит его, если я отправлю тебя в тюрьму? Кто защитит Шелбурн–Фоллз, если ты вернешься в Дубай?

Хьюго тянет ремень, рыча от полного бессилия.

– Аксель! – ревет он, пытаясь разбудить своего напарника. – Ник!

Стон доносится с заднего сиденья.

– Он знает о ней, – подначивает меня Дрю. – Я знаю о ней.

Я рычу, пытаясь подняться, несмотря на вес на спине.

Ремень Хьюго расстегивается, и он падает на крышу.

– Кто помешает ему причинить ей вред, если он убьет тебя? – продолжает Дрю.

Никто меня не убьет.

Хьюго хватает пистолет, и я бросаюсь к нему.

– Убей его и покончи с этим, – дышит Дрю мне в ухо.

Он отпускает меня, Хьюго направляет пистолет, и я хватаю его за лодыжки, вытаскивая из машины. Я оборачиваюсь, готовый к нападению Дрю.

Но Хьюго стреляет.

Он нажимает на курок, и мое сердце почти останавливается.

Выстрела нет.

Он пытается снять пистолет с предохранителя, но я наваливаюсь на него, заламываю ему руки за голову и пытаюсь выхватить оружие.

Где, черт возьми, Дрю? Волосы на затылке встают дыбом в предвкушении выстрела.

Хьюго выворачивается в сторону, ударяя меня коленом в ребра. Боль пронзает тело, когда я слышу хруст.

Я вздрагиваю. Блять.

Я с силой бью его гребаные руки о землю, раз, два, а затем три, пока из него не вырывается крик и пистолет не выпадает.

Не давая ему времени опомниться, я заношу кулак и бью его так сильно, что его зубы режут мне руку.

И я продолжаю бить.

Я могу умереть. Меня могут арестовать и посадить пожизненно, но пока они здесь, она не в безопасности. Это никогда не закончится.

Я должен это сделать.

– Аксель! – кричит он своей банде. – Николас!

Я хватаю его за волосы на макушке и бью снова и снова, пока рука не начинает гореть от напряжения.

Это никогда не закончится. Даже если я добьюсь, чтобы их посадили на двадцать лет, это не навсегда. Они просто оставят вместо себя других.

Я не убивал Дэвида Миллера.

И я ничего этого не хочу.

Но они будут причинять боль людям, и я делаю то, что должен.

Окровавленными руками я хватаю его за шею и сжимаю.

Я впиваюсь в него пальцами, напрягаю все мышцы рук и перекрываю ему доступ воздуха.

Его лицо искажается, кожа сереет, а я стою над ним на коленях и смотрю в мертвые глаза другого человека, который оказался здесь просто из–за моего выбора, сделанного много лет назад.

Грудь сдавливает, агония заполняет голову, и я разжимаю