Ангелы - Мэриан Кайз

Она несколько раз похлопала по своему пистолету и медленно сказала:

– Да, похожи.

Я уставилась на нее в попытке загипнотизировать, чтобы она уступила. Она смотрела на меня, вежливо, но бесстрастно. Моя надежда таяла с каждой секундой. Но я не сдамся!

– Давай еще раз проверим все магазины и бары!

Но следов Гарва не было. Меня прошиб пот, сердце бешено колотилось, в крови пульсировала надежда, я носилась туда-сюда, как безумная. Анна изо всех сил старалась поспеть за мной. Я остановилась, только когда выбилась из сил. Но все равно не хотела уходить.

– Давай поторчим тут еще чуток, а вдруг он придет.

– Ладно, – сказала Анна. Она вытянула шею и начала обозревать окрестности, как мангуст на охоте.

Но время шло, и меня охватило отчаяние.

– Ладно, – наконец сказала я. – Пойдем, нам его не найти.

Я ехала домой с ощущением, что это не я, а моя восковая фигура. Дома и улицы Лос-Анджелеса исчезли. Я двигалась в пустоте.

– Ты можешь позвонить ему, – утешала меня Анна. – Как только он доберется до Ирландии.

– Да, – пробормотала я, но внутри меня свился клубком ледяной ужас. Я знала, что слишком поздно поехала за ним. Гарв приехал ко мне, а я выбрала Шэя. и он покинул меня. У меня был шанс, но я его упустила. Осознание было похоже на ощущения в самолете, когда уши уже не закладывает, и вы снова все слышите.

– Глупо было думать, что я догоню его в аэропорту, – сказала я несчастным голосом. – Такое случается только в кино.

– С Мэг Райн в главной роли, – мрачно кивнула Анна.

– Он бы перепрыгнул через заграждение.

– А все хлопали бы и радовались. Мы обе вздохнули и продолжили наш путь в никуда.

Долгое время я считала, что мой брак – это ужасное, темное место, в котором я не хочу находиться. Я не могла вспомнить ничего хорошего о своей семейной жизни. Но сейчас внезапно мне в голову пришла масса достоинств. Например, те моменты, когда мы собирались, чтобы вечером куда-нибудь пойти. Гарв появлялся в джинсах от Кельвина Кляйна и в какой-то доисторической паре ковбойских сапог. «Я готов!» Я хмурилась и говорила: «Ты не можешь так пойти, на улице холодно, тебе нужна куртка!» Потом я точками наносила тональный крем, но не распределяла его по всему лицу, и Гарв говорил: «Изумительно, дорогая, ты похожа на цветок. Но я бы посоветовал еще добавить пару мазков помады». И я прочерчивала красные лини на подбородке и лбу, тогда он восклицал: «Беллиссимо!». И протягивал мне вату, чтобы стереть все это безобразие.

А какие отличные были вечера в пятницу! Мы брали в прокате кассету, заказывали обед на дом (тут все без изменений), валялись на диване и расслаблялись после напряженной трудовой недели. И до второго выкидыша ночь пятницы была еще и ночью любви. Это не значит, что мы иногда не занимались сексом и в другие дни. Утром в воскресенье секс тоже очень неплох, но вечер пятницы – это святое. И хотя с тех пор, как мы занимались любовью на кухонном столе, прошло много времени, я не жаловалась. Так чудесно быть с человеком, который знает мое тело почти так же хорошо, как я сама.

Тут я вспомнила, как мы выдавливали друг для друга пасту на щетку. И когда мы шли в мексиканский ресторан, то всегда заказывали куриные крылышки – сначала как закуску, потом в качестве главного блюда, а потом и на десерт. А еще…

Воспоминания, одно счастливее другого, обрушились на меня со всей силой. Мне даже пришлось прикусить кулак, чтобы не заорать в голос от ощущения потери. Я часто слышала одну пословицу, но не думала, что ее можно применить ко мне: что имеем – не храним, потерявши – плачем.

Мы добрались до Санта-Моники. Ума не приложу, как я нас довезла.

– Хочешь, я высажу тебя у «Океанского вида»?

– Нет, я зайду с тобой к Эмили.

Я вставила ключ в замок и уже наполовину отворила дверь в гостиную Эмили. Внутри в тишине сидела куча народу. Первая моя мысль – «Кто-то умер?». За секунду я увидела Эмили, Троя, Майка, Шармэн, Луиса, Кертиса и Итана.

– У тебя гость, блин, – холодно сказал Итан и показал на кого-то позади себя. Этот кто-то оказался Гарвом.

– Я думала, что ты уехал домой в Иллинойс? – От удивления я начала нести всякие глупости.

– Не смог сесть на самолет. У меня билет с открытой датой, надо было заранее подтверждать полет. Как твое свидание?

– Быстрое и смешное. Я ездила в аэропорт, чтобы догнать тебя.

Мое лицо полыхало от охвативших меня чувств, и все смотрели на меня. Просто сверлили глазами. Может, у меня разыгралось воображение, но мне показалось, что они загородили собой Гарва, защищая его, и посылали мне враждебные сигналы.

Эмили встала.

– Может, оставим их наедине?

И после небольшой паузы все с неохотой покорились и стадом проследовали за Эмили к входной двери. Когда Кертис проходил мимо, он сердито воскликнул:

– Этот чувак намного лучше того пижонистого хмыря на тачке с тонированными стеклами, который подвозил тебя в пятницу вечером.

– Откуда ты знаешь? – спросила Эмили.

– У него есть подзорная труба, – сказал Луис.

– Бли-и-и-ин! – простонала Эмили.

– Чертова любовь это тебе не стрижка, – Луис наклонился ко мне, прежде чем уйти. – Если, блин, отрежешь ее, обратно не вырастет! Да?

– Да.

– Если она к тебе не вернется, значит, она не твоя, – внес свой вклад Итан. – А если вернется – держи крепче!

– Мечтай аккуратнее, – задумчиво кивнул Майк. Он был прав. Я ведь мечтала о Шэе.

– Подумай про улитку, – добавила Шармэн.

– Что? – воскликнули остальные.

– Про улитку? – услышала я голос Эмили. – Что еще за улитка?

Все ушли, и мы остались вдвоем.

– Ну, как дела? – устало спросил Гарв.

– Ты был прав. Прости.

– В чем я был прав?

– В своих взглядах на ситуацию с Шэем Делани. Я до сих пор питала к нему какие-то чувства, но не знала об этом, клянусь. Не знала.

Гарв потер глаза. Он выглядел измученным.

– Это единственный случай, когда я был бы счастлив ошибиться.

– Прости, мне очень, очень жаль.

– И ты прости.

Он сказал это таким тоном, что простое «и ты прости» прозвучало как тревожный сигнал. Как будто это конец. Как будто он проиграл.

– За что? – спросила я слишком быстро.

– За все. За Карен. За те ужасные месяцы, когда мы толком не разговаривали. За то, что молчал про Шэя в надежде, что это пройдет.