Сладкое безумие - Ширл Хенке

– Ты стала прекраснее, чем прежде. Была девушкой, почти ребенком, а теперь – настоящая женщина, – восхищенно воскликнул Сэмюэль, лаская ее взглядом и нежными прикосновениями, потом нагнулся, чтобы снять сапоги.

– А теперь позволь, я займусь твоей одеждой, – попросила Оливия, соскользнув с кровати на ковер. Когда она повернулась к нему спиной, оседлав сапог, чтобы стянуть его, при виде ее розовых ягодиц Сэмюэль чуть на задохнулся от желания.

– Быстрее, – с трудом выдавил он, лаская бедра Оливии.

Когда сапоги отлетели в сторону и Оливия повернулась, Сэмюэль уже успел снять китель. Он стоял, до боли сжав кулаки, огромным усилием воли сдерживаясь, пока она стягивала с него брюки. Отбросив их, он притянул к себе Оливию и хрипло проговорил:

– Я… постараюсь… не спешить, Ливи… чтобы тебе было хорошо… но я так давно… может, ничего и не получится…

– Как «давно»? – У Оливии упало сердце.

Он посмотрел ей прямо в глаза:

– В лунную ночь на Миссисипи в декабре 1811 года.

Оливия облизнула губы.

– Сэмюэль, некая жена испанского офицера описывала твое… твое тело в мельчайших подробностях… и так восхищалась…

Сэмюэль озадаченно нахмурился, а потом горько усмехнулся:

– Восхищалась, говоришь? Странные вкусы у твоей знакомой. Когда я попал в плен к англичанам, они передали меня испанцам, а те решили поиздеваться надо мной, унизить, надеясь сломить мою волю. Короче говоря, они раздели меня догола, посадили в клетку… вместе с двумя обезьянами и выставили на всеобщее обозрение. Мы имели сногсшибательный успех, и перед клеткой вечно стояла толпа.

Оливии стало стыдно до слез.

– Дорогой, прости, прости, пожалуйста.

– Значит, ты меня ревновала, – улыбнулся Сэмюэль. – Мне это очень, очень приятно, но поверь, у тебя нет причин для ревности. За все эти три года я ни разу тебе не изменил. Хотя должен признать, что после того, как мы провели вместе в клетке несколько дней, одна из обезьян стала казаться мне довольно привлекательной.

– Сэмюэль! Негодник!

– Да. Целых три года я был действительно ни на что не годен.

Оливия расхохоталась, испытывая огромное облегчение. Значит, все это время Сэмюэлю никто не был нужен, кроме нее.

– Теперь понимаю, почему ты так разъярился, узнав о Рафаэле Обрегоне, – проговорила она с лукавой усмешкой и вдруг всхлипнула: – О Сэмюэль, мы потеряли целых три года! Но ничего, мы снова вместе, и теперь уже навсегда.

Он положил ее на кровать и прикрыл своим телом.

– Все, не будем больше терять ни минуты, – прошептал Сэмюэль, стараясь сохранить контроль над собой, чтобы вдвоем насладиться высшим блаженством.

«Сколько времени прошло, но кажется, будто мы никогда не расставались, – думала Оливия. – Мы рождены друг для друга, понимаем друг друга без слов и жить можем только вместе». Она вначале медлила, ожидая подсказки Сэмюэля, но потом приладилась к его ритмичным движениям, и вскоре оба отдались страсти, забыв обо всем на свете. Когда, слившись воедино, они одновременно замерли, Сэмюэль прошептал, целуя нежное ушко возлюбленной:

– Если так будет продолжаться, в дельте Миссисипи произойдет новое землетрясение. – И он откатился в сторону, тяжело дыша.

– Мне тоже показалось, что земля дрогнула, – подхватила в том же тоне Оливия. – Слушай, тебе не приходило в голову, что это мы с тобой повинны в землетрясении 1811 года? – И, не ожидая ответа, спросила: – Кстати, сколько времени займет путь вверх по реке до Сент-Луиса?

– Неделю, если плыть на пароходе, а на барке – месяц.

– Я бы отдала предпочтение барке, Сэмюэль, – с заговорщицким видом прошептала Оливия.

– В таком случае будем молить бога, чтобы и впрямь не произошло нового землетрясения, – улыбнулся Сэмюэль.