Пленница - Бренда Джойс

— Ксавье!

— М-м-м…

— Как ты думаешь, с аннулированием брака придется долго провозиться?

— Пожалуй, не очень. — Он взглянул на нее. — Завтра утром я поеду посоветуюсь с преподобным Эскотом.

Алекс ликовала.

— Меня интересует одна вещь.

— Какая? — с улыбкой спросил он.

Она ткнула его кулачком в плечо и выпалила:

— Ты сам это скажешь — или мне сказать за тебя?

— Мне встать на одно колено? — лукаво блестя глазами, уточнил Ксавье.

— Нет, ты можешь не вставать на колено, — прошептала она, чувствуя, что сейчас опять расплачется.

— Окажешь ли ты мне честь и станешь ли моей женой? — спросил он, крепко прижав Алекс к себе.

Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Он чмокнул ее в нос. А секунду спустя с любопытством подобрал с пола кружевной пояс и потряс им в воздухе:

— Это что за чертовщина?

— Я покажу тебе, как им пользоваться, — хихикнула Алекс.

— Здравствуй, мой мальчик!

— Здравствуй, Маркхэм, — сдержанно улыбнулся Ксавье. — Надеюсь, поездка прошла удачно?

— Как всегда, это был сущий ад. Весна, дожди. Дороги превратились в месиво, — посетовал сенатор, однако мысли его были далеко. — Добрый день, Уильям.

— Рад видеть тебя, Маркхэм, — тепло откликнулся Уильям.

Братья пожали друг другу руки.

Мужчины сидели в библиотеке, среди стеллажей, заставленных книгами. Ксавье следил за ними, думая об Александре. Сегодня вечером он будет обедать у нее, в гостинице. Ее образ не шел у него из головы. Ведь чудесное возвращение из мира мертвых, или из небытия, можно было бы назвать сбывшейся мечтой. А Блэкуэлл никогда не верил в то, что мечты могут сбываться.

— Как дела на семейном фронте? — поинтересовался Маркхэм.

— Лучше не бывает, — заверил Уильям и, прежде чем Ксавье успел открыть рот, сообщил о предстоящем аннулировании брака с Сарой. — И хотя это может показаться несколько поспешным, но Ксавье женится вновь, как только получит свободу.

— Это весьма неожиданно, не так ли? — помрачнел Маркхэм.

— Аннулировать брак требует Сара, а не я.

— И тем не менее ты сразу женишься?

— Да. И чем быстрее, тем лучше. Мы с Александрой уже обо всем договорились и не будем устраивать пышную церемонию. Просто скромный праздник, на которой пригласим только самых близких. Думаю, это случится в ближайшие месяцы. — И он вежливо добавил: — Безусловно, ты тоже приглашен, а также мои кузены.

— Александра? Это та особа? — уточнил Маркхэм.

Уильям, добродушно улыбаясь, пояснил:

— Ксавье, я так переживал за твое здоровье после спасения от варваров, что рискнул рассказать Маркхэму и про нее.

Ксавье промолчал. Но видно было, что это его не радует.

— Александра Торнтон — уж не она ли находилась с тобой в плену в Триполи? — продолжал расспрашивать Маркхэм. — Но ведь она утонула?

Ксавье монотонно повторил историю про то, как Александра упала за борт, ушиблась и на три года потеряла память.

— А ты уверен, что у нее действительно была потеря памяти? — всполошился Маркхэм. — И потом, ты же сам твердил отцу, что она была шпионкой?

— Нет, она не была шпионкой. Произошло роковое стечение обстоятельств, заставившее меня сделать неправильный вывод. — Ксавье говорил как можно более уверенно, глядя сенатору в глаза. Хотя и по сей день был убежден, что как бы ему ни хотелось думать иначе, но Александра шпионила, вот только непонятно для кого. И его по-прежнему приводило в недоумение ее упрямое утверждение, что она якобы «из другого времени». Впрочем, прошлое осталось в прошлом. Его интересовало лишь настоящее и, конечно, будущее, которое им предстояло встретить рука об руку.

— Мне это не нравится, — обратился Маркхэм к Уильяму. — Ну, допустим даже, что она не шпионка. Но ведь налицо тот факт, что ее невесть где носило целых три года. То есть, мягко говоря, она самая настоящая охотница за удачей.

— Я так не думаю… — начал было Уильям.

— Никогда больше не смей говорить дурно об Александре Торнтон, — прошипел разъяренный Ксавье. — Никогда, слышишь?!

— Приношу свои извинения, — испуганно пролепетал Маркхэм.

Ксавье холодно кивнул.

Маркхэм, хотя и мрачный, но уже вполне оправившийся, достал из кармана запечатанный воском конверт. На воске была оттиснута печать президента.

— Да, — подтвердил Маркхэм, — оно адресовано тебе, и мне поручена роль почтальона. — И он протянул письмо племяннику.

Блэкуэлла охватила смесь страха и любопытства. Здравый смысл подсказывал вообще не прикасаться к этому конверту, ничего хорошего от него ждать не приходилось.

Ведь он догадывался, что содержится в этом дьявольском послании. Но с другой стороны — разве возможно отказаться прочесть письмо, написанное самим президентом?!

Но ведь у него на носу свадьба.

— Ты не можешь отвернуться от президента, — промолвил Маркхэм.

Ксавье вспомнил, с какими почестями встречал его президент Джефферсон. И словно со стороны наблюдал, как его рука потянулась к конверту. Он поклялся себе, что не позволит патриотическим чувствам поставить под угрозу предстоящую свадьбу.

— Что ему понадобилось от меня теперь? — спросил он.

— Он хочет, чтобы ты сделал вид, что прорвался через блокаду, — лучезарно улыбнулся Маркхэм. — Ну, к примеру, чтобы ты проник в Англию через блокаду Наполеона.

— И когда я так или иначе проберусь в Англию?.. — Ксавье уже догадывался, что услышит дальше.

— Ты осядешь. Обзаведешься знакомствами. Связями. И будешь иметь полную свободу действий.

Ксавье вновь ощутил волнение — и страх.

— Ты почти ничем не рискуешь, — словно читая его мысли, заверил сенатор. — Выполнение поручения займет не много времени. Год или чуть больше. К тому же Англия — цивилизованное государство, не в пример варварийским странам. А твоя жена будет ждать тебя здесь, в безопасности, под присмотром отца.

— Нет, — вырвалось у Ксавье. Господи, а ведь он был бы так рад сбить спесь с чванливых британцев, которые постоянно ставят палки в колеса американским судовладельческим компаниям. Да и приложить руку к разгрому Наполеона Ксавье тоже был не прочь.

— Ты посмеешь отказать президенту? Но послушай, мой мальчик, мы и так в какой-то степени объявили войну Англии и официальный разрыв отношений — лишь дело времени. Неужели это неясно?

— Ксавье! — не выдержал Уильям. — Ты же десять раз успел выполнить свой долг перед страной и президентом.

— Но я действительно не могу отказаться. Только прошу вас, не говорите пока Александре. Я сам сообщу ей, когда придет время.