В обратную сторону - Лана Мейер

Поднимая взор на бывшего мужа, я не вижу его. Передо мной стоит равнодушный взгляд Димы, каким он небрежно коснулся меня сегодня утром.

С того момента, как у Кэтти случилась истерика, прошло уже пять дней. Несмотря на обсуждение произошедшего и регулярный секс, я чувствую, как сильно он от меня отдалился. Уходит рано утром, возвращается поздно вечером — словно не хочет меня видеть, ужинать вместе и уделять «нам» время. На все мои попытки поговорить с ним по душам, еще раз разобраться в случившемся и попросить прощения за халатность, он отвечает, что все в порядке. Я не виновата, и у него просто завал на работе.

Снова ложь. Снова подавление эмоций. Снова накопленные обиды, что служат нашему браку раковой опухолью.

Скоро все эти обиды и недосказанности сожрут нашу любовь изнутри.

Сколько нам осталось?

День? Месяц? Год? Даже если отрезать, это, кажется, не лечится. Мы давно смертельно больны.

С Андреем нам удалось наладить быт благодаря договоренностям и некоторому равнодушию по отношению друг к другу, которое в данном браке считалось нормой. А что если я ошибалась, и брак и любовь — не одно и то же?

Что если для хорошей совместной жизни одной любви недостаточно?

Мне казалось, что мы с Димой со всем справимся, мы сумеем найти точки опоры. В семейной жизни это искренность, открытость и поддержка. На данный момент ничего этого по отношению друг к другу нет.

— Ты не выглядишь счастливой, Эль. Я давно не видел твои глаза такими грустными, — замечает Андрей с явным удовлетворением в голосе.

— Не дождешься, Белов. Я просто не выспалась. У меня теперь трое детей, — стараюсь уйти от его колкого замечания.

— Да уж, этот… Коваль из всех кровь пьет. Смотри, чтобы до моего сына не добрался. Отбирать чужое грязными путями для него естественный процесс.

— Андрей, никто меня грязными путями не забирал. Это было мое осознанное решение.

— Я про бизнес, Эль. Думал, он угомонится, когда вы уедете в Австрию, но кажется, Ковалю и моей жены мало. И «А-Треста» ему мало. Он на мой новый стартап покушается. Но на этот раз я не позволю ему снова отнять то, что принадлежит мне. Не знал, Эля, что тебе нравятся мужчины, которые без стыда и совести идут по чужим головам, — фыркает Андрей с призрением. Гримаса на его лице отражает все оттенки неприязни к Диме. — Смотри, как бы он у тебя Роберта не забрал и ни с чем не оставил. Неизвестно, что этому психу взбредет в голову.

— Не смей так говорить о моем муже, — холодно отрезаю я, прекрасно понимая, что Андрей разошелся. Он ослеплен ревностью и ненавистью.

И в то же время я сама возмущена, что Коваль все никак не может оставить Белова в покое. Он хочет отнять его новый бизнес? Зачем? Им уже делить нечего, или у Коваля вновь «игра на опережение»?

— Ах да, ты, как истинная жертва, будешь оправдывать домашнего тирана.

— Замолчи. Это неправда. Дима не такой. С чего ты взял, что это его рук дело? У тебя что, не может быть других конкурентов?

— С того, Эль, что больше некому на меня зуб точить. Фирма маленькая еще, неокрепшая, кому я нужен? Только ненасытному Ковалю, — Андрей медленно сжимает ладонь в кулак, стискивая зубы. — Ладно, я разберусь с ним сам. Пойдем лучше по Вене погуляем с Даней, я здесь давно не был. Да и тебя развеселить хочется, ты вот-вот расплачешься.

— Пойдем, — тихо отзываюсь я, не в силах справиться с невыносимой тяжестью на сердце.

С прогулки я возвращаюсь поздно. Плачу новой няне Роберта сверхурочные, поскольку она была вынуждена задержаться.

С грустью окидываю взглядом пустую спальню: одиннадцать часов вечера, а Димы до сих пор нет. На мои сообщения он не отвечает, а когда вернется домой, мы вновь будем спать в одной постели, но в разных мирах.

Ляжем спать обиженными, хотя я бы хотела, чтобы обратная истина была главным правилом в нашей семье.

— Если ты не вернешься через час и не остановишь меня, меня здесь уже не будет, — произношу пространству твердое решение и второй раз за неделю достаю из гардеробной свой чемодан, и начинаю складывать в него вещи.

Медленно так, не спеша. Но к тому моменту, как часы показывают половину первого ночи, Коваля до сих пор нет дома. А к часу ночи в нем уже нет меня, Роберта и Богдана.

Глава 10

Андрей

— Выкладывай, с чем пришел. Даю тебе пять минут, — демонстративно взглянув на часы, снисходительно бросает Коваль и небрежным жестом указывает на ряд кресел, выставленных вдоль т-образного стола. Я занимаю самое первое, минимизируя разделяющее нас расстояние. Мне важно видеть выражение его лица, когда я озвучу «с чем пришел».

— Проводишь медовый месяц в офисе? — копирую жест с часами. — Девять вечера, а ты еще в офисе, — не могу не использовать шанс намекнуть ублюдку на очевидный факт. — Как к этому относится новобрачная?

— Ты с сыном прилетел пообщаться или меня поучить основам идеального брака? — иронизирует Коваль, вальяжно откидываясь на спинку своего «трона».

— Почему нет? Эля не чужой мне человек, — с удовлетворением замечаю, как темнеет его лицо и заостряется линия скул. — Она мать моего сына, и мы десять лет прожили как муж и жена. Неплохо прожили, между прочим.

— Не десять, а восемь, и твой пример наглядно показывает, что как муж ты не состоялся, — нейтральным тоном «отражает» Коваль.

— Это твои личные выводы. Уверен, что Элина считает иначе, — заявляю без тени сомнения.

— А ты спрашивал?

— Нет и не собираюсь, — ухмыляюсь я. — А вот ты похоже в курсе всех подробностей нашей с Элей семейной жизни. Часто говорите обо мне?

— Кому ты нужен, Белов? — бесстрастно бросает самодовольный сукин сын. — Не надо всех мерять по себе. Пора бы уже вылечиться от этой нездоровой зацикленности на МОЕЙ, — он делает говорящую паузу. — Жене. Вокруг много других женщин. Оглянись.

— Не переживай за меня. На личную жизнь я не жалуюсь.

— Неужели? — он скептически выгибает брови. — Завел себе подружку?

— Можно и так сказать. Сплю с секретаршей. Банально, но удобно. Ты, кстати, специально мужика взял на должность личного помощника, чтобы Элю не нервировать? Она, к слову, всегда была жутко ревнивой. Или ты боишься поддаться соблазну?

— Я выбираю персонал, руководствуясь совсем другими принципами. Тебе не понять, — нагло заявляет Коваль.