Последняя из рода Болейн - Карен Харпер

— Она что, предложила тебе… э… развлекать Франциска?

— Я уже достаточно сказала. Жаль только, что я надеялась на вас — на то, что вы поговорите с Анной о ее мстительности. Я буду в своей комнате, чувствую себя совсем больной.

Он сильно сжал ее запястье, в ту же минуту повернув голову и улыбнувшись кому-то за спиной Марии.

— Сейчас я позволю тебе уйти и отдохнуть, Мария, но не заставляй меня силой приводить тебя на обед. Все умирают с голоду. Они быстро умоются и сядут за стол. А теперь я собираюсь поговорить с Вильямом Стаффордом, так что ты можешь не спешить здороваться с ним сама. Ступай прямо к себе в комнату.

Он отпустил ее руку; у нее не оставалось иного выхода, кроме как гордо поднять голову и пройти через зал. Она не осмелилась даже взглянуть в сторону Стаффа. Отец ясно дал понять: он не допустит, чтобы Стафф оказал ей какую бы то ни было помощь. Мария лишь молилась о том, чтобы Стафф увидел их стычку и зашел к ней выяснить, в чем же дело. Когда начнутся пир и увеселения, ей может уже и не представиться случай объяснить любимому, в каком затруднительном положении она оказалась, а потом будет поздно, и он не сможет никак помешать Анне, отцу… и королю Франциску с его прилипчивым взглядом.

У себя в комнате она сунула записку для Стаффа за корсаж, а записку, предназначавшуюся отцу, изорвала на мелкие кусочки и выбросила за окно, где их подхватил налетевший холодный ветер. Она отчетливо слышала, как плещет прибой далеко внизу, у подножия скал, к которым прилепился обширный белый замок. Ветер свистел в трещинах на вершинах скал, принося с собой пронзительные крики чаек. Мария полной грудью вдохнула свежий воздух, чтобы мысли хоть немного прояснились. Что бы ни стали с ней делать, она не взойдет на ложе французского короля и ни на мгновение не даст ему повода думать иначе.

Сейчас ее мысль работала четко. Им со Стаффом нельзя уповать на чудо и ждать, когда можно будет обвенчаться. Конечно, ее связывает по рукам и ногам происхождение, принадлежность к семье Болейн, но ведь он любит ее и ждет столько лет, невзирая на опасности! Венчаться придется тайком, но уж когда она станет его женой, никто не посмеет разлучить их. Могут отослать прочь от двора — что ж, оно и к лучшему. Она станет хозяйкой поместья Уивенго и останется таковой до конца дней своих, тем самым освободившись от всех этих интриг и предательства. Если они не будут осторожны, то могут потерять маленького Гарри, но мальчик теперь казался ей чуть ли не чужим. Он, по счастью, находился в отдаленном Хэтфилде и не виделся с Болейнами. А малышку Кэтрин можно будет взять с собой. Счастье иметь двух любящих родителей должно возместить ей потерю роскошных королевских апартаментов и наставника, который обучает племянницу короля. Если бы только им удалось бежать нынешней ночью!

Раздались два коротких удара в дверь. Мария плотно захлопнула створки окна и бросилась открывать.

— Ах! Мастер Кромвель!

Он склонил свою коротко стриженную и гладко причесанную голову, держа шляпу в крупных руках.

— Леди Мария, прошу простить, если напугал вас. Вы, быть может, ожидали кого-то другого. Отец ваш просил проводить вас на пир. — Его цепкий взгляд быстро обежал всю маленькую комнатку, потом саму Марию — от туфелек до корсажа. Мария вдруг пожалела, что так старательно выбирала сегодня платье. Взгляд Кромвеля еще раз ощупал ее и задержался на глубоком вырезе корсажа, открывавшем ложбинку между полными грудями.

— Вы готовы идти, леди Мария?

Она стояла и смотрела на него, замерев, не снимая руки с дверного засова.

— Да, думаю, вполне готова. — Она сделала шаг, но Кромвель будто застыл на месте.

— Выглядите вы потрясающе, хотя это, конечно же, в порядке вещей, — проговорил он своим обычным невыразительным тоном. — Ваш отец предупредил, что вам, возможно, нездоровится, но я весьма рад видеть, что это не так. Если бы вы дурно себя чувствовали, то я посидел бы с вами — до тех пор, пока вам не стало бы лучше, а уж тогда мы спустились бы в зал.

У Марии пересохло в горле, ее всю обдало жаром из-за возникших дурных предчувствий. Она вышла из комнаты и неохотно притворила дверь.

— Не сомневаюсь, что королю очень недоставало бы вас, если бы вы не появились на пиршестве, мастер Кромвель.

Он подарил ей улыбку и, к ужасу Марии, взял за руку повыше локтя; его пальцы обожгли ее тело сквозь облегающий атласный рукав, будто на ней и не было одежды.

— Но ведь должны же быть поощрения и награды за верную службу Его величеству, пусть это всего лишь право проводить к обеду самую прекрасную даму его двора.

У Марии прошел мороз по коже, волосы на затылке зашевелились, но она не смогла удержаться от того, чтобы не сказать:

— Да ведь Его величество три года назад передал вам земли моего мужа в Плэши!

В лице Кромвеля совершенно ничего не изменилось, но в темно-карих глазах зажглись слабые огоньки.

— Умоляю, не держите на меня зла за это, милейшая леди. Если бы не боязнь прогневать Его величество, я бы охотно вернул эти земли вам — за добрые мысли и, скажем так, за ваше благосклонное отношение.

— Я вовсе не о том говорила, чтобы вы передали мне эти земли, мастер Кромвель, — сказала Мария, инстинктивно вырвав у него свою руку. — Впрочем, я не сомневаюсь, что взамен король дал бы вам все, чего бы вы ни пожелали. — Теперь они оказались уже в зале, среди множества знакомых лиц, и Мария едва не рванулась прочь от Кромвеля — спрятаться, все равно где. Но нет, она стояла, пригвожденная к месту изучающим, тяжелым взглядом его маленьких глазок.

— Если бы король готов был дать все, чего я пожелаю, леди Рочфорд, то я и впрямь был бы очень счастливым человеком. — Его взгляд упал на низкий квадратный вырез ее платья, и Мария тут же отвернулась.

— Сюда, Мария, сядьте вот здесь, — сказал Кромвель, спокойно, но твердо взяв ее за покрытое атласом запястье. — Ваша сестра, леди Анна, желает, чтобы вы сидели вместе с остальными членами семьи: так будет удобнее, когда начнется представление. — Он подвинул ей резное кресло и, когда Мария села, склонился к ней. — Похоже, вам сейчас станет дурно, миледи, а мне очень не хотелось бы нести вас на руках в вашу комнату — во всяком случае, вашему отцу и леди Анне очень бы этого не хотелось.

Мысли Марии отчаянно заметались в голове, но найти выход из положения она так и не сумела. Черт побрал бы отца! Он ведь понимал, что она не станет покорно выполнять его распоряжения, вот и передал ее на попечение этого типа. Сознавал ли Кромвель, что служит их орудием, а она — лишь приманка для него? Ему надлежало привести ее к повиновению, а он, по условиям сделки, смог бы сидеть в ее комнате, пожирать ее горячим взором, дотрагиваться до нее. Интересно, что еще они ему пообещали? Не думает же он, что сестра будущей королевы предназначена для него!

— Как чудесно украшен этот зал, правда, Мария? И не будете ли вы столь любезны называть меня просто Томасом? Мне хотелось бы стать вашим помощником и другом, если только вы позволите. Я понимаю, что одинокой женщине при таком обширном дворе приходится нелегко, даже если она принадлежит к первейшей фамилии.