Приглашение к греху - Сюзанна Энок

Хотя они решили забыть о поцелуе, они, по меркам Лондона, переступили рамки приличия. Но и здесь, в деревне, даже если дверь открыта, в доме, где семь сестер, их родители, его тетя и не менее двух дюжин слуг, это тоже могло обернуться неприятностями. Хорошо, что вся семья знает о ее склонности к рисованию и никто не посмотрел на них косо. В этом доме, видимо, были не такие строгие правила, и это обнадеживало.

Вместе с тем он не позволит втянуть себя в компрометирующую ситуацию и тем самым – в женитьбу, пока не поцелует ее еще раз.

– Не следует ли вам позвать кого-нибудь, кто присутствовал бы здесь с нами?

– Моя горничная находится в коридоре, так что можете чувствовать себя в безопасности, – рассеянно ответила она, поглощенная рисованием. – Я обычно высылаю ее в коридор, потому что она либо начинает храпеть, либо ерзать. Это меня отвлекает от работы.

До него начало доходить, что она и вправду забыла о поцелуе. Хм. Девушки так с ним не поступали. А поцелуй, черт возьми, был приятным.

– Вообще-то я заботился не о своей безопасности.

– Значит, о своей добродетели, – улыбнулась она, продолжая водить карандашом по бумаге.

Видимо, она чувствовала себя спокойно, раз могла шутить. Чего доброго, расскажет своим сестрам, как он ее поцеловал, а потом начал извиняться. Не задумываясь над тем, правильно ли он поступает, Закери отошел от окна. Можно извиниться еще раз.

– Перестаньте двигаться.

Он проигнорировал замечание и остановился прямо перед ней.

– Мисс Уитфелд, – сказал он, опять поднимая пальцем ее подбородок, – полагаю, что вы пока слишком мало меня знаете, чтобы отпускать замечания по поводу моей добродетели или отсутствия таковой. – Он медленно склонился над ней.

– О! – выдохнула она.

Он задумал остановиться в дюйме от ее губ, чтобы показать, что он не просто глиняная модель, которая ждет, чтобы ее запечатлели на бумаге, и что он любит пошутить. Но ее мягкие губы и отсутствие страха в глазах притягивали его. Закрыв глаза, он коснулся ее губ во второй раз за утро. Через мгновение карандаш упал на пол, а ее рука обвилась вокруг его шеи.

– Каро, должно быть, его рисует, – раздался женский голос где-то на лестнице, и он отпрянул.

Ее голова все еще была запрокинута, глаза – закрыты.

– Мисс Уитфелд, сюда идут.

– Я тоже займусь рисованием, если это позволит мне проводить время с лордом Закери. – Второй голос раздался где-то совсем близко.

Кэролайн открыла глаза и прошипела:

– Идите на место.

– Уже иду, – так же тихо ответил он и, вернувшись к окну, принял прежнюю позу.

Стало быть, она не собиралась заманивать его в ловушку и женить на себе, иначе она бы еще крепче обняла его и не отпустила. Первый поцелуй был ошибкой, пусть нечаянной. Но сейчас Закери прошиб холодный пот. Боже мой, как он мог быть так неосмотрителен!

– Каро? – В комнату вошла одна из сестер, а за ней вереницей еще пять. Все шестеро сделали реверанс. – Лорд Закери.

– Доброе утро, леди, – улыбнулся он.

– Мы вас везде искали, – сказала младшая, Вайолет, или Виола, или как там ее. – Завтрак готов, лорд Закери.

Он взглянул на Кэролайн поверх их голов. Ее щеки пылали. Если бы внимание сестер не было сосредоточено на нем, он и Кэролайн точно попали бы в беду.

– Можно мне теперь пошевелиться, мисс Уитфелд?

– Конечно. Ваши руки я нарисую потом. Может быть, в саду?

– Хорошо.

Кэролайн Уитфелд была целеустремленной девушкой и владела собой лучше, чем можно было предположить, если она могла думать о портрете, а не о двух поцелуях.

– Ты не можешь его монополизировать, Каро. – Одна из близнецов схватила Закери за руку и потащила к двери. Еще одна сестра завладела его второй рукой. – Мы хотим показать ему Троубридж.

– И сад, и пруд, – подхватила третья.

– А на склонах гор распустились полевые цветы.

– Мы совершим прогулку верхом, лорд Закери. Вы сможете поехать на Саграморе.

– С удовольствием. Но я в распоряжении своей тети.

– О! Вы должны поехать с нами!

– Я постараюсь, – кивнул он.

Здесь по крайней мере никто не считает его лишним родственником.

Где-то в середине завтрака появилась миссис Уитфелд об руку с тетей Тремейн.

– Что вы на это скажете, девочки? – дрожащим от волнения голосом спросила миссис Уитфелд. – Я поговорила с Глэдис, и она согласилась остаться у нас по крайней мере на две недели.

– Ура!

– Поэтому, кроме уже намеченного на четверг вечера в городском собрании, я думаю, что мы устроим свой собственный бал. – Она оглядела всех своими зелеными глазами и остановила взгляд на Закери.

Он уже видел такие взгляды. Возможно, тетя Тремейн и не собиралась его женить, но кое-кто определенно об этом думал. Поднялся невообразимый шум, все девочки заговорили о новых платьях и о бале. Все, кроме одной.

Кэролайн съела свой тост с маслом и уставилась в тарелку. Он сомневался, что она вообще слышала, о чем говорила мать. Отец сказал, что среди его дочерей лишь две отличаются здравым умом. Кэролайн, вероятно, была одной из них.

– Каро, ты поедешь с нами в Троубридж?

– Что? Нет. У меня работа.

– У тебя всегда работа. – Сидевшая рядом девушка, кажется Сьюзен, тронула Закери за рукав: – Но вы ведь поедете с нами, лорд Закери? Мы обещали показать вам город.

Он знал, где бы ему хотелось остаться, но Гриффины всегда были вежливыми.

– С большим удовольствием… если тетя Тремейн не против.

– Конечно же, нет. У нас с Салли есть кое-какая работа.

– Мне не терпится увидеть, какое лицо будет у Мэри Горман, – прошептала одна из сестер. – Она умрет от зависти, когда увидит, кто у нас гостит.

– Ты точно с нами не поедешь, Каро?

Закери глянул на нее. Она смотрела на него в упор. И выглядела не очень-то счастливой. Видно, он сделал что-то такое, что нарушило ее планы.

– К сожалению, я не могу оставить вам свои уши, – сказал он, и все, кроме Кэролайн, дружно рассмеялись. – Но они вернутся.

– Не беспокойтесь. Пока я могу обойтись и без них. Одна из сестер зашла Кэролайн за спину и положила руки ей на плечи.

– Поедем с нами. Я хочу, чтобы ты помогла мне выбрать цвет и материал для нового платья. – Наклонившись, она поцеловала сестру в щеку. – Пожалуйста.

Очевидно, это была та вторая, отличавшаяся здравым умом. Закери не помнил ее имени, но неожиданно почувствовал, что благодарен ей. Ее лицо обрамляли белокурые волосы, голубые глаза смотрели из-под длинных ресниц. Очень мила, но ему почему-то больше нравилась та, которая фыркала совсем не как леди и не лезла за словом в карман.