Сладкая месть - Кэт Мартин

Поездка в фургоне казалась бесконечной.

Джоселин и Такер почти не разговаривали, оба слишком устали от напряженных событий этого вечера и слишком беспокоились за своего друга. Они вздремнули, склонив головы на деревянные борта фургона. В теле Джоселин болела каждая косточка, ее мускулы ныли от усталости, а на ногах после драки с виконтом остались синяки.

Этот сон длился недолго, но отдых придал Джо немного сил — достаточно, чтобы увернуться от метлы в руках возницы, обнаружившего их спящими в фургоне.

После этого они двинулись в город по узким улочкам в сторону чердака над пивной Боссуэлла возле Друри-Лейн. Даже в этот поздний час в старом покосившемся здании было шумно от клиентов, в основном — любителей джина, с треском катившихся в тартарары. Джоселин так привыкла к этому шуму, что почти не могла заснуть без него.

— Слава Богу, добрались, — сказала она Таку, когда они подходили по темному переулку к черному ходу.

— Надеюсь, Броуни там не слишком суетится. Мои повязки — не фонтан.

— Достаточно того, что они смогли остановить кровь. Это главное.

— Я перетянул ему руку веревкой. Это замедлило кровотечение.

Джоселин только кивнула, у нее засосало под ложечкой от мысли об умирающем Броуни. Приподняв желтое муслиновое платье, чтобы оно не волочилось по грязи, она взобралась по скрипучим ступенькам на чердак и распахнула дверь мансарды.

Броуни лежал на матрасе рядом с уголком, который Такер обустроил для себя. В противоположном конце комнаты за занавеской была постель Джоселин — они не могли себе позволить большего уединения. Маленькое слуховое оконце едва пропускало воздух, оно почти совсем почернело и засалилось от копоти, а их единственная роскошь — старинная железная жаровня на ножках — стояла рядом с дверью.

— Броуни, — тихо позвала Джоселин, опускаясь рядом с ним на колени. — Это я, Джо, Он схватил ее за руку, и она почувствовала, какая у него холодная и влажная ладонь.

— Я знал, что ты его обставишь. Смылась, да? Я горжусь тобой, Джоли.

— Такер помог мне сбежать. Теперь мы беспокоимся только о тебе.

Она подоткнула истертое одеяло, прикрывавшее седеющие волосы на смуглой груди Броуни, и взглянула на красный от крови рукав его домотканой рубашки. Он потерял много крови. Она видела, что он очень слаб.

— Этот гад тебя не ранил?

— Нет… со мной-то все в порядке.

Она сняла бинты, оказавшиеся обрывками шерстяного одеяла Такера, второпях сложенного и запихнутого в рану. Пуля прошла насквозь на предплечье Броуни.

— Этот сукин кот слишком был, наверное, занят твоими юбками и совсем спятил, — пробормотал Броуни.

Джоселин покраснела, вспомнив минуты, проведенные в постели Стоунли.

— На мне не было юбок, помнишь?

Она сняла с плеч ночную рубашку и стала рвать тонкую ткань на полосы.

Серые глаза Броуни оглядели ее.

— Судя по тому, как шикарно ты смотришься в этом желтом платье, сейчас на тебе именно юбка.

Щеки девушки зарделись еще ярче. Она надеялась, что никто этого не заметит в слабом свете свечки.

— Он сжег мою одежду.

Она почувствовала, как мускулы Броуни напряглись.

— Этот грязный тип раздел тебя? Как тебе удалось приструнить его? Держу пари, у него все встало, едва он увидел твое тельце.

— Броуни, лежи спокойно. Виконт вел себя как джентльмен. Он… позаботился о ванне и дал мне чистую одежду. И ничего такого не случилось.

Понимающий взгляд Броуни встретился с ее глазами.

— Ты никогда не умела врать, детка.

— Черт возьми, Броуни! Я же сказала, ничего такого не было. Мы немножко подрались, вот и все. А потом пришел Такер и вытащил меня из этого чертова дома, и вот я здесь.

Он тихо рассмеялся и, похоже, успокоился.

— Я так понял, что ты больше не собираешься его убивать.

— Я поняла, что это теперь не имеет значения.

Броуни хотел сказать что-то еще, но Джо ладонью зажала ему рот.

— Броуни, пожалуйста, лежи спокойно. Ты должен беречь силы. — Девушка обернулась к Такеру. — Дай мне кувшин с водой, мне нужно промыть рану.

Такер кивнул и пошел за кувшином.

В коридоре за дверью стоял Рейн. Оставив Трэя в гостинице, он последовал за девушкой и мальчишкой через лондонские пригороды в Сити. Постепенно улицы становились все уже и грязнее, вонь из мусорных баков наполняла воздух, и Рейну становилось все больше не по себе. И он все больше и больше беспокоился за Джоселин.

Безусловно, женщина ее воспитания не может жить в таком месте! Но становилось все очевиднее, что дело обстоит именно так.

Даже в такую безлунную ночь было нетрудно следить за ее желтым платьем. По узеньким улочкам — мимо таверн и забегаловок с огромными, покачивавшимися на ветру, деревянными вывесками; мимо оборванных босоногих нищих, спавших в сточных канавах; мимо пьяных мужиков в обнимку с полуодетыми шлюхами, — Джоселин спешила вперед. Несколько раз Рейну казалось, что она может его заметить, но она так беспокоилась о своем друге, что ни разу не обернулась.