Дерзкие забавы - Кристина Лорен

– Звучит идеально, – говорю я просто.

– Думаю, тебе он понравится. – Улыбка делает его таким, каким я давно его не видела, – искренним и озорным. – Это о компании ребят на лодке.

– Очень смешно. – Я брызгаю в него водой. Мне так не хватало его смеха и легкой улыбки, поэтому пусть он подшучивает надо мной и насчет Финна, и насчет других парней, если это доставляет ему удовольствие, сколько угодно.

– Так что ты в конце концов делала вчера вечером?

Я быстро ныряю с головой, зачесывая волосы назад:

– Ходила к Лоле.

Я чувствую, как он смотрит на меня и ждет. Ему нужны детали.

– И? Это было весело?

– Нормально было, – уклоняюсь я от ответа и смотрю на него, щурясь от солнечного света. – Кстати, забавно. Там был Финн.

Его брови медленно ползут вверх:

– Финн, значит?

Я всегда полагалась на папу и его мозг, когда мне нужно было разобрать свой день, свои разочарования, свои приключения. Поэтому он, разумеется, знает в общих чертах все о моей поездке в Вегас: как мы встретились в баре, напились и поженились. С очень большими купюрами я рассказала ему, как мы ходили вместе аннулировать наш брак на следующее утро. Знает он и о том, что я летала к Финну в гости меньше чем на сутки. Поэтому, когда я упоминаю, что Финн был вчера на вечеринке, я прекрасно понимаю, что папа может сложить два и два.

– Это было хорошее развлечение, – бормочу я, а потом еще тише признаюсь: – Хотя произошло не так уж и много.

В его глазах зажигается плохо скрываемая насмешка:

– Он приехал в город на торжественное открытие?

Я киваю, не упоминая, что Финн, кажется, пробудет тут пару недель. Я сама еще пока не решила, какие чувства вызывает во мне эта новость – восторг или раздражение. Как будто у меня и без того мало забот и поводов для раздумья, так теперь еще я вынуждена буду видеть его каждый раз, когда захочу выйти в люди?

Папа наблюдает, как я вывожу на сухом бетоне каракули мокрым пальцем. Я никогда не скрывала от него своего интереса к мальчикам, своих девичьих любовных разочарований и драм, своих страхов и тревог. Когда я подросла, мы договорились, что я всегда буду приходить к нему первому с большими проблемами, что он всегда сделает все, чтобы мне помочь, и не станет читать нотаций, осуждать или впадать в то, что мама называет защитной злостью.

– Иногда полезно развлечься, – говорит он, не сводя с меня глаз.

Когда тебя растит такой удивительный мужчина, то возникает одна проблема: почти невозможно не сравнивать каждого встреченного парня с ним. Все до единого не дотягивают.

Я пожимаю плечами.

– Учитывая все то, что происходит сейчас в твоей жизни, очень плохо, что он живет так далеко.

Я смотрю поверх его головы:

– Он приехал на пару недель.

Папа смеется, глядя на выражение моего лица, и вылезает из бассейна. Вода потоком стекает по его ногам, образуя маленькие лужицы, в которых отражается солнце.

– Я обожаю тебя, моя прекрасная, сильная девочка. – Он наклоняется за полотенцем и, растирая руки и грудь, произносит: – И я хорошо тебя знаю. Держу пари, сейчас ты придумываешь кучу причин, почему тебе не стоит проводить с ним время.

– Конечно, не стоит…

Он прерывает меня, слегка поднимая руку:

– Я знаю, что для тебя нет ничего важнее семьи. Я сам так тебя воспитал. Но вскоре ты захочешь быть здесь каждое мгновение, сидеть рядом каждую возможную секунду. Ты будешь все время сидеть в Интернете, будешь читать абсолютно все, что найдешь. Ты будешь доставать ее, предлагать ей еду, теплый свитер, кино, подарки. И я буду делать то же самое. И вместе мы точно сведем твою мать с ума. – Он присаживается на корточки передо мной и шепчет: – Пожалуйста, Тюльпанчик, развлекайся, пока можешь. Повеселись. Я тебе завидую.

ДОМ ОЛИВЕРА представляет собой маленький одноэтажный коттедж в Пасифик-Бич, выкрашенный синей, выцветшей от океанского бриза краской, с красными ставенками. Тротуар перед домом потрескавшийся и неровный, а лужайка заросла и похожа на кусок разноцветного – желтого, зеленого и коричневого – ситца. В отличие от его шикарного магазина в центре в этом месте нет ничего примечательного. Но я знаю этот район очень хорошо, чтобы предположить, что для Оливера возможность забраться на крышу своего дома ночью и увидеть закат над океаном значит очень много.

Поплавав, я пошла в дом и увидела, что мама и папа сидят в гостиной рядышком друг с другом на диване и читают каждый свою книгу в полном молчании.

Я предложила приготовить им обед, они оказались не голодны. Я предложила выполнить какие-нибудь поручения – у них не оказалось поручений для меня. Поэтому я стояла, переминаясь с ноги на ногу, в гостиной, пока папа не взглянул на меня с легкой печальной улыбкой.

Я еще понадоблюсь маме, но сегодня я ей не нужна. Ей сейчас не нужен никто, кроме ее мужчины, а ему нужно только быть с ней рядом все время.

Я подъехала к дому Оливера словно в тумане, на автопилоте, стараясь не думать о том, что я собираюсь делать. Мой отец практически посоветовал мне наслаждаться Финном – пусть и не такими словами! А почему, собственно, нет? Не похоже, что это каким-то образом не отвечает ожиданиям – и моим, и Финна. Вместе мы провели в общей сложности один день и большую часть этого времени были голыми. До этих выходных нашим самым значительным разговором был тот, когда я появилась в его доме и он сказал мне, что в моем распоряжении все, что я найду в холодильнике, а он пока сбегает за презервативами.

Я улыбаюсь дверному молоточку в виде R2-D2 и дважды стучу в дверь.

В доме тихо, я слышу, как ветер с океана шевелит высокие, гибкие пальмы. Наконец раздались чьи-то шаги, и входная дверь распахивается.

У Финна на плече посудное полотенце, и он вытирает им руки. Он без рубашки, а джинсы низко спущены на бедра, открывая взгляду черную кромку его боксеров.

– Привет, Огненная Барби.

В одно мгновение мое радостное предвкушение улетучивается, а на его место приходят смущение и неуверенность.

Ненавижу такие моменты. Я чувствую себя уязвимой и нахожусь на грани слез, но это не имеет никакого отношения к Финну. Пьяный Финн был аномалией, у него было нежное выражение лица, и он был веселый. А дневной Финн – могучий и резкий, он хорош только для рыбалки, для секса и, как выясняется, для мытья посуды.

– Знаешь что? – Я оглядываюсь на свою машину, стоящую на парковке. – Это была глупая идея.

– Стой. Ты приехала ко мне, а не к Оливеру? – Он делает шаг вперед.

– Да…

– Ты приехала сюда, чтобы закончить то, что мы начали ночью?

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, понятия не имея, что ответить на столь дебильный вопрос. То есть да, я приехала за этим. Но это больше, чем просто желание пошалить. Я хочу от Финна такого секса, который сможет помочь мне забыть обо всем и отключить мозг. Я не хочу играть в кошки-мышки, не хочу обсуждать это. Я просто хочу это сделать.