Разрешите влюбиться - Елена Сокол

Точно обжегшись, я поспешила отвернуться обратно. Задрожала и уставилась на преподавателя. Втянула голову в плечи и ощутила себя так, будто бы надо мной повисла самая настоящая гильотина. «Сейчас, наверное, самый трудный период в моей жизни. Мне бы просто не рассыпаться. Выдержать все, что происходит. Бороться, стараться, держаться и выживать. А я опять умудрилась влипнуть в историю. Вот зачем?».

Оля, кажется, спросила у меня что-то. Потянула за рукав. Но всё моё существо целиком сейчас охватило беспросветное отчаяние. Я, как в тумане, кивнула ей и, наклонившись на спинку стула, обхватила себя руками. Из аудитории исчезал весь воздух, и мне хотелось исчезнуть вместе с ним.

— Значит, результаты голосования уже выложили? — По широкому лицу Антона Майкина скользнуло оживление.

Это был самый настоящий азарт.

— Нет, — Женя поправил очки, взял из подставки одну салфетку и протянул мне. Затем снова повернулся к другу. — Счетчик остановят сегодня в полночь, но за результатами можно наблюдать уже сейчас онлайн. Перевес, и притом серьезный, получается в пользу тех, кто высказался за наказание.

— Да о чем вы? — Не выдержала Оля.

Мы сидели в университетской столовке за нашим любимым угловым столиком: Марина, держа осанку балерины, флегматично ковырялась в салате, Олька доедала свою любимую солянку, я сражалась с отсутствием аппетита, гипнотизируя остывшее пюре, а парни, быстро опустошив свои тарелки и покончив с обедом, просто составляли нам компанию.

— Мы про черную метку! — Понизив голос, Женька почти лег на стол.

— Что еще за метка? — Нахмурилась подруга.

Маринка презрительно фыркнула. Обычно ее раздражало, когда кто-то из смертных тратил драгоценное время на что-то, никаким боком не относящееся к учебе. Но так как она делала это не со зла, то никто на ее саркастичное фырканье внимания не обращал.

— Ты что, не получала ссылку? — Майкин достал из кармана телефон, открыл нужную вкладку в браузере и развернул к нам экран. — Кто-то из наших забабахал вот такую штуковину. Это сайт так называемой «черной метки». Никаких опознавательных знаков, никаких имен разработчиков или намеков на то, кто может быть организатором всей этой движухи.

— Такие вещи вычисляются на раз-два, — возразила Марина, — нужно просто шарить в программировании.

Она была привычно невыносима, поэтому никто не обратил внимания на ее реплику.

— Хм. Интересненький дизайн. — Оля прикоснулась пальцем к дисплею и прокрутила страницу вниз.

Абсолютно черный фон, белые буквы и минимум надписей.

— Содержимое гораздо интереснее. — Добавил Женька. — Неужели, вы не видели? Вам не приходила ссылка?

— Нет.

Он заерзал на стуле:

— Всем студентам, кто зарегистрирован на сайте университета, пришла ссылка на этот сайт.

— О чем он?

Антон вернул страницу в исходное положение и ткнул пальцем в заглавие.

— Это что-то вроде организации, которая… ну, не знаю… помогает восстановить справедливость, что ли. — Указал на выделенное курсивом. — Тайные организаторы предложили присылать им анонимки — свидетельства любых бесчинств и нехороших поступков, которые творятся на территории нашего универа студентами и даже преподавателями. Любые скандальные сплетни и слухи, получившие достаточно доказательств, они публикуют.

— Но не просто так. — Женя перешел на шепот. — После того, как факт чьего-то злодейства получает подтверждение, о нем сообщают на главной странице сайта и запускают голосование: наказать ли виновника за его проступок или простить.

— Каким образом? — Заинтересовалась разговором Марина.

В ожидании ответа Оля застыла с выпученными глазами. Остановив в воздухе ложку, занесенную над тарелкой с супом, она вытянула шею и немного подалась вперед.

— Ну, к примеру, одна девочка с третьего курса, которая пожелала остаться инкогнито, пожаловалась им на местного дон жуана. Будто бы тот, проведя с ней ночь на вечеринке, растрепал всем своим друзьям про это. Разумеется, привела какие-то доказательства. — Женя тряхнул головой. — Всеобщее голосование решило, что нужно его наказать, и через сутки после оглашения результатов этого парня обнаружили примотанным скотчем к столбу на въезде в университетскую аллею.

— Это называется самосуд. — Буркнула Марина, теряя интерес к разговору и возвращаясь к салату.

— А, я помню этот случай. — Олька даже присвистнула. — Все собрались тогда вокруг этого несчастного толпой и снимали на телефон. Шуму-то было! К его груди еще была приклеена табличка «трепло».

— Жестко. — Изумилась я. — Наверное, у того, кто занимается этим, полно свободного времени. И с головой не все в порядке.

— Жестоко, зато справедливо. — Вздохнула Оля. — Не хотела бы я оказаться на месте той девчонки: все смеются, показывают пальцем. Негодяй получил по заслугам, и это уже хорошо.

— Ты бы не оказалась. — Заметила Марина, потрясая в воздухе вилкой. — Достаточно иметь хотя бы каплю мозгов и чувство собственного достоинства, чтобы не присутствовать на пьяной тусовке, не напиться и не попасть в подобную ситуацию.

— Иногда мне кажется, что ты — моя мама. — Заметила Олька, послав в ее сторону многозначительный взгляд. — Откуда ты знаешь, вдруг они встречались с этим парнем? Вдруг эта девушка любила его, доверяла ему, и все было серьезно? Представляю, как ей было больно, когда этот придурок растрепал всем о том, что произошло между ними.

— В любом случае, я осуждаю подобные методы. — Марина пожала плечами, и тщательно уложенные в завиток волосы на ее макушке качнулись в такт.

— Еще был один парень. Долго не возвращал кому-то долг. — Женька хряпнул полстакана компота и продолжил: — Как только его кандидатуру выставили на голосование, он вернул деньги тому, у кого занимал, — испугался, что его прилюдно накажут.

— Да. — Рассмеялся Антон. Его румяное, круглое лицо украсилось ямочками на щеках. — А так как конкретного имени указано не было, одни лишь намеки на личность обвиняемого, то сайт тут же закидали сообщениями о возвратах долгов на различные суммы — все массово начали возвращать взятые взаймы деньги. Лишь бы не нарваться на людей из черной метки.

— А сегодня заканчивается очередное голосование. Сообщается, что один преподаватель, — Женя поставил в воздухе воображаемые кавычки: — нечист на руку. Якобы ему почти нереально сдать зачет или экзамен, если предварительно не «позолотить» ручку.

— Ох, похоже, я знаю, про кого это. — Сдавленно кашлянула Оля.

Мы все знали.

С госпожой Маргаритой Васильевной Ливенской, уважаемым преподавателем и молодой акулой экономики, весьма трудно, если почти нереально, было найти общий язык. «Стервелла», как ее прозвали студенты, носила двенадцатисантиметровые каблуки и неизменную хищную ухмылочку. Даже у нашей Марины не получалось с первого раза сдать ей зачет, и никто не знал, почему именно она ее заваливала, ведь все ответы всегда были верными.