Игры беспокойных сердец - Ярослава Лазарева

Лера тоже вышла на улицу. Они замерли, не зная, что им делать.

В этот момент появились ребята. Они под руки тащили совершенно бесчувственную на вид женщину.

– Эх, Инга Юрьевна… – вздохнула Яна и бросилась к ним.

– Открой дверцу, – быстро сказал Кай. – Да, на заднее сиденье!

Он затащил мать в салон и привалил ее в угол. Распространился неприятный запах перегара, и Лера поморщилась. Она уже подумывала, чтобы отказаться от поездки и отправиться домой.

– Едем? – спросил Захар.

– Да-да! Нечего тянуть! – нервно ответил Кай и сел рядом с матерью. – Девчонки, чего застыли?

Яна тут же устроилась рядом с ним, Лера села на переднее сиденье. Машина тронулась с места. Вначале все молчали, чувствуя неловкость. Но минут через десять уже никто не обращал внимания на похрапывающую в углу Ингу Юрьевну. Кай повернулся к ней спиной. Яна сидела рядом и смотрела только на него.

– Хорошо, что погода сегодня отличная! – бодро заметил Захар.

– А что это за место? – поинтересовалась Лера, развернувшись к ребятам.

Ей хотелось, чтобы Кай отвлекся. Он сидел хмурый.

– Ни разу там не был, деревня какая-то, – нехотя ответил он.

– А что за целительница? – спросила Яна и взяла его за руку.

– Бабка Ефросиния, – оживился он, – потомственная… Вся ее родня по женской линии занималась целительством. Говорят, она даже от наркотической зависимости исцеляет. И еще там целебное озеро есть.

– Подозрительно только, что она много денег берет за свои сеансы! – скептически произнесла Яна.

Кай вдруг отвернулся и всхлипнул. Лера глянула на Яну с возмущением и покрутила у виска пальцем. И села прямо, глядя на дорогу.

– Ну что ты! – тихо проговорила Яна. – Да черт с ними, с этими деньгами! Главное, чтобы твоей маме помогло!

Кай что-то тихо ответил. Захар включил радиоприемник.

I would hold you in my arms

I would take the pain away

Thank you for all you’ve done

Forgive all your mistakes

There’s nothing I wouldn’t do

To hear your voice again

Sometimes I wanna call you

But I know you won’t be there

Ohh I’m sorry for blaming you

For everything I just couldn’t do

And I’ve hurt myself by hurting you…[2]—

раздалась песня.

Лера любила эту композицию в исполнении Кристины Агилеры под названием «Hurt» и даже начала тихо подпевать. Захар посмотрел на нее и улыбнулся.

Когда они подъехали к деревне, Захар оглянулся и спросил, куда дальше.

– Нужно свернуть вправо, не заезжая, колдунья живет на отшибе, – сообщил Кай.

Лера вздрогнула и сжалась. Солнце было мягким, небо голубым, лес выглядел обычно, и то, что где-то тут прячется жилище ведьмы, показалось ей зловещим. Она сразу представила какое-то болотце и на его неустойчивом берегу разваливающуюся лачугу, увешанную веничками волшебных трав вперемежку с засушенными жабами. Но когда они проехали по отлично накатанной дороге через березовый лесок и вывернули к небольшому лугу, то увидели краснокирпичный новенький на вид коттедж. Высоченный забор огораживал территорию вокруг него, несколько машин находились неподалеку от распахнутых ворот. Огромная кавказская овчарка сидела на цепи и смотрела на прибывающих весьма недружелюбно. Захар подъехал и поставил машину под раскидистую старую березу. Он повернулся к Каю с весьма озадаченным видом.

– Что это, дружище? – спросил он. – Мы туда приехали? Именно в этом роскошном особняке и проживает бабка… как ее там?

– Ефросиния, – упавшим голосом ответил Кай и выглянул в окно.

– Сейчас я понимаю, отчего она берет такие суммы за свое лечение, – пробормотала Яна и выбралась из машины.

Лера последовала за ней.

– Может, отговорим Кая? – задумчиво произнесла Яна, окидывая взглядом особняк. – Это похоже на развод на деньги! Разве может потомственная целительница столько зарабатывать? Насколько я знаю, они вообще деньги не должны брать! Раньше-то бабкам в деревнях продукты приносили за их услуги. Яйца, молоко… А Каю придется полгода работать, чтобы долг Марку отдать! Это вам не десяток яиц!

– И вдруг не поможет? – сказала Лера. – Вот я о чем думаю! Гарантий-то никаких нет.

– Да вроде она потом деньги возвращает, если не поможет, – ответила Яна.

– Ага, как же! Разбежалась! – засмеялась Лера.

Ребята в этот момент выбрались из машины.

– Я пойду все выясню, – хмуро произнес Кай. – Наше время через полчаса, но тут народу, смотрю, полно приехало. А вы за мамой посмотрите.

– Не волнуйся! – сказал Захар.

– Я с тобой! – заявила Яна и решительно взяла его под руку.

Кай лишь улыбнулся. Они быстро двинулись к воротам. Лера облокотилась на капот и начала грызть травинку. Захар встал напротив нее.

– Будем ждать, – сказал он. – Но мне тоже кажется, что все это развод! Только деньги зря потратит.

– Можно ведь найти и какие-то другие пути, – заметила Лера, хотя ей совсем не хотелось говорить на эту тему.

– Кай уже все перепробовал, – нервно ответил Захар. – Мы ведь давно дружим. И его отца я помню. Когда он был жив, тетя Инга всегда выглядела очень счастливой. Это была дружная и благополучная семья. Ей ведь только тридцать пять.

– Сколько?! – не поверила Лера. – Я думала, что все пятьдесят!

– Она вот уже три года беспробудно пьет… после гибели мужа не может прийти в себя.

– Наверное, очень его любила, – тихо произнесла Лера.

– Думаю, да, – кивнул он.

– И все равно, разве так можно? Ведь у нее дети. За что Кай-то должен страдать!

– Не знаю, почему в жизни все так устроено, – серьезным тоном ответил Захар. – Пытаешься понять, да как-то в голове не укладывается. Кай замечательный парень, а вот такое ему выпало!

Из машины раздались какие-то звуки. Захар быстро открыл дверь и тихо чертыхнулся. Инга Юрьевна будто бы пришла в себя, но ей явно стало хуже. Он вытащил ее из салона, Лера помогла. Ребята устроили женщину на травке под кустами, но ее тут же стошнило. Лера не выдержала зрелища и отвернулась. Захар бросился к машине и достал из багажника пятилитровую бутыль с водой и упаковку салфеток. Когда приступ рвоты прекратился, Захар постарался привести женщину в порядок. Затем уложил ее на траву. Лера подошла. Инга Юрьевна лежала на спине, ее глаза были открыты и неподвижны. Они выглядели мутными, зрачки сильно сузились. Бледное одутловатое лицо казалось безжизненным, синеватый рот приоткрылся. Дорожка слюны бежала из уголка губ.