Жизнь взаймы у смерти - Марина Болдова

– Герман Волошин. Проще – Гера. Перейдем на «ты»?

– Согласна, – Лиза подумала, что со смертью фрау Марты стала слишком подозрительной.

– Ты домой? Могу я тебя подвезти? – он сделал жест в сторону автостоянки, и Лиза согласно кивнула.

«Вот по дороге и узнаю, как это вас, Герман Волошин, угораздило так вляпаться? Нет, ну бывает, конечно… но не в моем случае!» – она шла за ним, одетым в короткую куртку, явно приобретенную в бутике, потертые в нужных местах джинсы, белоснежные кроссовки, и ожидала увидеть нечто вроде «Майбаха» или, ладно, «Инфинити», и очень удивилась, когда тот открыл перед ней дверцу «Хендай Солярис», да еще с эмблемой каршеринга.

– Герман, ты не местный? – задала она вопрос напрямую, усаживаясь на переднее сиденье.

– Да, в городе несколько дней. Я живу в Каунасе.

– Вот откуда у тебя акцент… Давай так. Ты мне рассказываешь о себе, затем делишься, как это я так вот тебе вдруг понравилась. Очень, – она хмыкнула. – А потом мы вместе решаем, что делать дальше.

– Как скажешь. Однако предлагаю продолжить… хмм… собеседование в кафе. Правда, Лиза, есть очень хочется – караулил тебя несколько часов, боялся, сбежишь после первой пары, опять придется под окнами твоими бродить!

Лизино сердце смягчилось, она расслабилась. Что-что, а не любила она, когда юлят и попусту комплиментами сыпят.

– Тогда поехали, покажу кафе, где просто, недорого и вкусно, – махнула она рукой, указывая прямо. – На светофоре направо.

Герман послушно кивнул, поворачивая ключ зажигания. Вел машину он уверенно, соблюдая правила, и Лиза подумала, как это их так в «европах» приучили к аккуратности, штрафами, что ли? До сих пор Лизина мать, подвозя ее, предупреждала: «Пристегни ремень, за поворотом наши стоят». «Наши», то есть сотрудники ГИБДД, где она когда-то служила. Правда, давно очень, когда Лизы не было и в проекте.

Они с трудом отыскали свободный столик в дальнем углу зала, время было обеденным, офисный планктон из соседнего здания выполз перекусить, гомоня громко и привлекая внимание друг к другу, – а что, круто! Начальства, что знает тебе цену, рядом нет, можно и показать свою «значимость».

– Клерки? – Герман с сомнением огляделся, видимо, пытаясь определить уровень заведения, а Лиза внутренне усмехнулась: «Что, не по чину забегаловка?», но вслух ответила:

– Что-то вроде. Рядом офисный центр. А ты чем-то занимаешься? Или родительские деньги проживаешь? – получилось грубо, даже по-хамски, и Лиза смутилась.

– Нет, – рассмеялся Герман. – Не проживаю. У нас семейный бизнес, работаю у отца – да. Но вполне обеспечиваю себя. А у тебя какие планы? Я понял, юристом готовишься стать?

– Да, – ответила она односложно. – Мы договаривались, что ты сначала расскажешь о себе!

– Хорошо. В семье я единственный ребенок, мама не работает, отец держит сеть небольших отелей. Здесь я, можно сказать, ищу возможности сотрудничества.

– Именно в нашем городе?

– Не только. Я был в Москве, Рязани, Твери, – он немного удивленно посмотрел на Лизу. – Можно один вопрос? У тебя есть какие-то личные причины не доверять мужчинам?

– Нет, ничего личного. Просто в последнее время… впрочем, неважно. Вон, заказ, наконец, несут, – кивнула она на официантку, пробирающуюся к ним между столиками с полным подносом.

Краем глаза она наблюдала за Германом, который не очень ловко вылавливал из горшочка пельмени, используя вилку. Соус, поданный в отдельной плошке, он и вовсе проигнорировал. «Никогда так не ел? Такое впечатление, что не знает, с какого бока подступиться. Странно, была в Риге, там в кафе русская еда не редкость», – она отвела взгляд.

Герман ей немного нравился. Да, обаятельный мужчина и взрослый. Признаться в этом даже себе было для Лизы сложно, как строить с ним дальше беседу, она не представляла и решила, что пусть уж он как-то сам ее развлекает. В меру своего умения. А сейчас она доест пельмени и позвонит Шурке, который, по ее подсчетам, должен бы вернуться от Беркутова с новостями – успокоенный либо наоборот. Кстати, и мамочке пора бы объявиться – с утра она собиралась отвезти к Беркутову Шведова.

Образ неожиданного отца то и дело всплывал в памяти, Лизе вдруг подумалось, что узнать о нем хочется несколько больше, чем выдала накануне матушка почти что под пытками. Обиды, что не заплетал косички и не помогал с уроками, не было – он не виноват в этом! Матушку упрекать, что сбежала беременная от него, бессмысленно – причину та не назвала, но была же она! Справедливо будет, не ссорясь с ней, все же наладить с Беркутовым контакт, пусть даже и руководствуясь чистым любопытством.

– Лизавета, ты о чем-то задумалась, – голос Германа вернул ее к действительности.

– Да, ты прав. Мне нужно сделать пару звонков, не обидишься? Я выйду на улицу, здесь шумно.

– Хорошо, я пока рассчитаюсь, – он поднял руку, и тут же к нему поспешила официантка.

Лиза, выйдя из кафе, отошла в сторону. Набрала номер матери, но та была «вне зоны доступа». Шурка же отозвался сразу, словно сидел дома у телефонного аппарата и ждал ее звонка.

– Ну, как? – она не успела продолжить вопрос, как Шурка взволнованно затараторил. – Я поняла, не трещи так быстро! Телефон твой раздавили? Каблуком… И зачем это? Понятно, симку же ты нашел вчера и выкинул, толку-то от нее, разломанной. Как это, забыл сказать? Шура! Ладно. Ты купил трубку новую? Хорошо, отзвонись, я сохраню номер. Уже? Ну, не отвечала, на лекциях была, наверное. Что ты меня допрашиваешь? – Лиза уже собралась отключиться, думая, что друг все выложил, как тот произнес имя Марты Эрбах. – А что с ней не так? Почему ты считаешь, что она уже что-то узнала? Должна была встретиться сегодня… А кто такой этот Карташов? Понятно. Теперь-то, конечно, свидание его с фрау Эрбах никак не состоится! Если у этого историка была для нее какая-то инфа, Беркутов будет копать в этом направлении. Шура, скоро я буду дома, поговорим. Пока! – краем глаза она заметила Германа, стоящего в нескольких метрах от нее. «Ну надо же, я о нем совсем забыла!» – удивилась она и направилась к нему, навесив на лицо извинительную улыбку.