Наследство с условием - Бронуин Джеймсон

— Согласно календарю у меня сейчас благоприятный период. Хочешь использовать шанс?

Нет, сейчас ему нужен барьер между ними, который отделит его от происходящего, пусть и гипотетически.

И как тогда ты сделаешь ребенка? Как сохранишь Камеруку?

Томас молча встал и покинул спальню. В гостиной на полпути он остановился, не понимая, что делает и куда идет.

Взгляд упал на коробку на бюро.

Тебе нужны средства защиты?

А вдруг после этого Энджи обидится и передумает заводить ребенка? Если ты можешь сделать это, сделай сейчас.

Все, что от тебя требуется, это вернуться в спальню, выбросить все мысли из головы и последовать зову тела. А оно уже давно хочет соединиться с Энджи.

С угрюмой ухмылкой Томас развернулся и направился в спальню.

Как только он вошел туда, в глаза бросилась перемена декораций. Бесформенная груда халата белела на красном ковре, теперь простыни не казались безжизненными и холодными, поскольку оттеняли невероятную красоту лежащей на них женщины.

С затаенным дыханием Томас наблюдал, как она встала на колени и отбросила назад волосы. Он почувствовал, что сейчас разорвется от желаний. Энджи опять облизала губы, словно ее мучила жажда, и многозначительно взглянула на его пустые руки.

— Ты не нашел презервативы?

— Нашел. — Он медленно подошел к кровати. Она метнула на него быстрый взгляд. — Но не взял.

В ее глазах мелькнуло выражение торжества.

— Ты уверен?

— Сейчас я ни в чем не уверен, — честно признался он.

— Мы не говорили о заболеваниях… Я хочу, чтобы ты знал. Последний раз я сдавала кровь несколько месяцев назад, анализы были хорошими, и с тех пор у меня не было свиданий.

Интересно, а сколько партнеров у нее было? Интимный вопрос, не твое дело. Его же не спрашивают, как долго он не спал с женщиной. Томас кивнул.

— Я тоже недавно проверился.

Их глаза встретились, она издала вздох нетерпения.

— Тогда вернемся к первой сцене.

— Мы уже в спальне.

— Обнаженные.

Энджи улыбнулась, придвинулась к краю постели и погладила его ниже бедра.

— Достаточно, — бросил Томас и попытался рассмеяться, но смех вышел натянутым и неестественным.

Она опустила руки и внимательно посмотрела на него. Энджи поняла: он захлопнул ставни крошечного окна в свой мир.

Господи! Как долго будет продолжаться эта пытка?

Надо разрядить обстановку.

— Я помню, ты попросил меня не ждать звезд с неба.

Нахмурившись, он посмотрел в ее зовущие глаза.

— Есть единственный способ проверить.

Энджи медленно дотронулась до его плеч, затем ее руки скользнули вниз, и пальцы их переплелись. Она потянула его к кровати.

Они упали на простыни, и Томас позабыл все свои страхи. Нежное, податливое тело Энджи сводило его с ума.

Томас закрыл глаза и подумал: «Да, я могу окунуться в восторг любви, насладиться изгибами, запахом и мягкостью женского тела, могу вынести ее и свои стоны удовольствия, звенящие в ушах.

Я могу управлять собой, потому что это только секс и ничего больше».

Он ласково провел большим пальцем по нежной трепещущей груди, припал губами к соску и с наслаждением втянул воздух.

— Что это за аромат? — хрипло прошептал он.

— Корица и молоко с медом.

Томас рассмеялся, ему сейчас как раз не повредит молоко с медом. Ее кожа на вкус такая сладкая, такая бархатистая. Энджи откинула голову назад, темные локоны разметались по снежным простыням.

— На флаконе так было написано. — Энджи прерывисто задышала. — Нравится?

— Ты сводишь меня с ума.

Все, что от него требуется, — это сфокусироваться на стене или подушках. Нельзя смотреть ей в глаза, никаких поцелуев или нежных слов. И все же какое невероятное удовольствие дарило ему это женское тело.

Медленно, двигаться медленно.

Пот выступил у него на спине и лбу. Сквозь сжатые зубы Томас втянул в легкие воздух, упорно рассматривая рисунок на стене, и вдруг почувствовал, как Энджи провела рукой по его лицу.

— Не беспокойся ни о чем.

На мгновение он остановился и взглянул прямо ей в глаза, серьезные, жгучие глаза. И тут же снова двинулся ей навстречу, уже не в силах сдерживать рвущийся из горла стон.

Во время коротких проблесков сознания Томас убеждал себя, что это единение необыкновенно лишь потому, что он почти забыл, каково это — спать с женщиной. Поэтому он может зайти немного дальше, дотронуться до ее груди и живота и притвориться, что это все нужно лишь для зачатия ребенка.

И если все пройдет удачно, их с Энджи ночь станет единственной.

Но ум его вопил об обратном. Уж слишком было сладко, чтобы не желать повторения.