Семь цветов любви - Бронуин Джеймсон

Эта мысль погнала его к окну спальни. Притяжение в чистом виде без примесей. Влечение к ее яркости и пестроте, к ее остроумию и даже непочтительности. Кри не притворяется, не напускает на себя важный вид, честна с собой и с другими. Кто бы посмел ему сказать в глаза о его недостойном поведении? Кто бы, кроме Кри, посмел рассуждать о его настроении, испорченном бывшей женой?

Но он отказывается называть свое поведение грубым. Сдержанным — да, он пытается защитить свой бизнес и свою личную жизнь. Ему не хочется вступать в приятельские отношения ни с кем, будь то вновь обретенная соседка или владелец квартиры, и нет нужды определять, отчего щемит сердце. Неважно, что она…

Внезапно что-то привлекло его внимание. Себ отодвинул занавеску, пристально вглядываясь в густо заросший рододендронами уголок дворика. Что, черт возьми, она делает? Пытается влезть на дерево?

Тонкий лучик фонарика качнулся вверх, вниз, в сторону и исчез. Себ смотрел в темноту от силы минуту, а казалось, что прошли все десять. С чувством неизбежности он завязал шнурки на кроссовках и пошел на расследование.

— Проблема?

Глубокий ровный голос снизу раздался так неожиданно, что Кри дернулась и ударилась головой о ветку. Удар оказался достаточно ощутимым, и крепкое словцо сорвалось с губ.

— Смею спросить, с вами все в порядке? — поинтересовался Себ.

Кри не знала, темнота или звон в ушах тому причина, но его голос сейчас звучал менее сухо и натянуто, чем в салоне несколько часов назад.

— Со мной все в порядке, — пробормотала она сквозь зубы.

— Вы уверены?

Нет, она не уверена. Например, ей не нравится, что он застал ее в столь неудачный момент. Она медленно выползла из кустов, поднялась на ноги и стряхнула с одежды веточки, колючки и листочки все это время ощущая на себе его пристальный взгляд.

— Вы что-то ищете?

— Кошку, — пробормотала Кри. — Она залезла в самую гущу кустарника и не выходит оттуда.

— И как долго она сидит там? — Он взял фонарь и присел на корточки.

— Я накормила ее утром, а вечером она не пришла.

— Можно попытаться выманить ее едой. — Себ поднялся. — У вас есть деликатесы, которые обожают кошки? Что-нибудь, что она очень любит?

— Блестящий план. — Кри наморщила нос. — Если бы только Гизмо не стала такой разборчивой в еде… Подождите, что вы делаете?

Вместо ответа он схватил ближайшую ветку, проверяя ее на прочность, тем самым привлекая внимание женщины к своему облачению: короткие шорты и спортивная майка, которая выставляла напоказ мощные мышцы рук.

— Ваша одежда не подходит для лазанья по кустам, — заметила Кри.

— Я одевался для других целей, — сухо ответил мужчина. — Собирался пробежаться немного.

Как нечестно с его стороны говорить об этом, привлекая ее внимание к своим длинным ногам и крепким бедрам. Как нечестно выглядеть таким безумно горячим, когда она уже вынесла ему свой вердикт: холодная рыба.

— В темноте? Разве это не рискованно?

— Наоборот. Я нахожу, что пробежка — одно из самых безопасных ночных занятий.

С этими словами Себ исчез в темноте, оставляя Кри в одиночестве рассуждать о более рискованных способах проведения ночи. Ну и ну! Она тряхнула головой и тихо рассмеялась. Вот это поворот… если он действительно имел намерения спровоцировать ее. Подразнить, взволновать, возбудить. Или, возможно, его слова были абсолютно невинны? А может, покров бархатной теплой ночи навевает ей мысли о двусмысленности слов…

Вероятно, Кри следует начать контролировать свои эмоции. Неправильно флиртовать и вздыхать о мужчине, который этого не любит и не одобряет. Ко нечно, ее позиция — не судить людей предвзято и давать каждому шанс на дружбу, но, откровенно говоря, методы Себастьяна Синклера недопустимы. Сначала он вовсе не замечает ее, затем пытается поговорить о ее друзьях…

Себ появился так же неожиданно и внезапно как тогда во дворе. С Гизмо под мышкой. Нелестные рассуждения Кри об этом мужчине испарились, она чувствовала лишь невероятное облегчение. И она даже не подумала сдерживать улыбку и рвущиеся наружу слова благодарности:

— Спасибо, спасибо, спасибо. Я могу коня на скаку остановить, войти в горящий дом, но если что-нибудь случится с этой чертовой кошкой… — Глаза Гизмо горели дьявольским огнем, а хвост нервно подрагивал. Кри облизала сухие губы. — Не хочу вас тревожить, но я, настоятельно советую не двигаться: у Гизмо «пунктик» на обнаженную кожу.

— Какой «пунктик»? — Темные глаза Себа сузились. — Она царапается.

Тихо напевая ласковые слова кошке, словно ребенку, Кри потянулась к животному, уютно примостившемуся под рукой мужчины. Пульс участился, когда пальцы коснулись гладкой кожи и крепких мышц. Она глубоко вдохнула теплый запах его тела. Пряный запах опасности. В голове промелькнули предыдущие комментарии о ночных занятиях.

Вдруг Гизмо зашипела и выпустила когти. Кри выругалась и ослабила хватку.

Себ отступил назад и пробормотал:

— Рискованное положение.

— Хорошо, что у вас быстрая реакция. — Кри держала кошку на вытянутых руках и пристально смотрела ей в глаза. — И очень плохо, что у вас, мисс Гизмо, такая злобная и неблагодарная натура. — В подтверждение слов хозяйки кошка грозно размахивала в воздухе хвостом, и Кри даже подумала: а не бросить ли ее на землю?

— Полагаю, она собиралась поймать птичку, а вместо этого попалась сама.

Конечно, он просто плохо знает Гизмо, иначе бы предположения были более изощренными. Продолжая хмурить брови, Кри понесла кошку к дому, спиной ощущая взгляд Себа. Кошка узрела тарелочку с паштетом из утятины и мяукнула. Кри опустила животное на землю и мрачно пробормотала:

— Надеюсь, ты поперхнешься.

— Вы не любите кошек?

— Я люблю кошек, но это животное особенное. Когда мне было лет восемь, я хотела котенка больше всего на свете. Если бы не мама… — Она резко замолчала: ему об этом знать не нужно. Почувствовав необходимость что-то сказать, Кри произнесла: — Спасибо за то, что вы разыскали кошку и выступили в роли спасателя. Как хорошо, что вы оказались рядом в нужный момент.

— Я увидел свет от вашего фонаря.

Он наблюдал за ней через окно в спальне? Кри почувствовала, как сжались мышцы живота.

— Полагаю, вам стало интересно, что за кульбиты я выделываю.

— Признаюсь, меня обуяло любопытство.

Кри тоже мучило любопытство. Что он делал в спальне? Переодевался для пробежки? Он увидел луч от фонарика и подошел к окну… Интересно, в тот момент он уже успел одеться? Женщина не удержалась и взглянула на окно с отдернутыми занавесками — светящийся в темноте прямоугольник.

Боже, о чем она только думает?!

— Спасибо за ваше любопытство.