Звезда любви - Дебора Тернер

— Босс, там прибежал какой-то смешной мальчишка и требует впустить его к вам. — Джастин с удивлением посмотрела на разбросанные по полу листы ватмана. — Что случилось? Вам нехорошо?

— Все нормально, — с трудом ответила Моника, еле двигая губами. — Что за мальчишка?

— Не знаю. У него огромный пакет, и он требует лично вас. Может, там бомба?

— Хорошо бы, — прошептала Моника. — Впусти его.

Мальчику на вид было лет двенадцать, и он действительно выглядел потешно: большие уши постоянно двигались, на губах сияла безмятежная улыбка, а одет он был в матросский костюмчик, и при этом — босиком.

— Вы мисс Брэдли?

— Да, я.

Мальчик моментально отвернулся и яростно зашуршал бумагой.

— Вот, это вам! — В его руках оказался огромный букет роз, видимо недавно срезанных, еще влажных от росы и головокружительно пахнущих.

— Вот это да! — воскликнула Джастин. — Ну-ка давай сюда эту прелесть!

— Велено передать мисс Брэдли лично! — Мальчишка отпрянул в сторону.

— Спасибо, — сказала она, принимая букет. — От кого цветы?

Он помотал головой, потом решительно направился к двери, минуя удивленную Джастин.

— Эй, постой-ка! Тебе же задали вопрос. — Она попыталась ухватить его за рукав.

Но мальчишка увернулся и выскочил из кабинета, крикнув на бегу:

— Это от вашего мужа!

Джастин всплеснула руками.

— Нет, вы только подумайте! Что за глупости, какой муж? — Она обернулась к замершей Монике. — Вы что-нибудь понимаете?

Та молча покачала головой, но на самом деле вспомнила вчерашний розыгрыш полицейского — Энтони сказал, что они молодожены, и офицер тотчас поверил. И как сладок был этот притворный поцелуй — ничем не хуже настоящего. А теперь вот розы... Что это — попытка извиниться или тонкая издевка? Скорее, второе: ведь можно было позвонить и сказать прямо, что планы изменились.

— Так что будем делать с цветами? — спросила Джастин, которая, оказывается, все еще стояла рядом, пристально глядя на Монику.

— Выброси, — коротко ответила та.

— Жалко, они такие красивые. А как пахнут! — Она протянула букет. — Понюхайте!

Моника отшатнулась, словно ей предложили яд.

— Слушайте, босс, с вами явно что-то не в порядке. Давайте я вызову врача.

— Нет. — Она резко отвернулась. — Извини, мне надо побыть одной.

Джастин, пожав плечами, вышла из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь. Моника медленно опустилась на диван и закрыла ладонями лицо. Сейчас она чувствовала себя такой слабой и одинокой, никому не нужной, несчастной, что просто не находила в себе сил заняться делами.

Как он мог? Эти Хорни, наверное, всласть позлорадствуют. Они ведь тоже в курсе, что вилла принадлежит — почти принадлежит — Монике. И когда она представила их ехидные лица и все, что они обязательно расскажут Энтони, ей стало совсем плохо. Она поняла, что не может больше оставаться здесь, что обязательно надо вырваться хоть куда-нибудь, вдохнуть свежего воздуха.

— Я ухожу, — решительно объявила она Джастин и, заметив на столе букет, добавила: — Они ядовитые.

— Ничего. — Та равнодушно махнула рукой. — Зато красивые. Мой Алекс мне цветов не дарит, говорит, что я сама цветок. — Она рассмеялась, довольная, но тут же осеклась. — А куда вы собираетесь?

— У меня дела.

— Правда? — недоверчиво уточнила Джастин. — А если кто-нибудь придет?

— Примешь заказ.

— Да они со мной и разговаривать не захотят, вы же знаете.

— Ну, тогда назначишь на завтра. Мне пора. И не забудь, когда будешь уходить, все закрыть и поставить на сигнализацию. Пока.

На улице Моника облегченно вздохнула — наконец-то она осталась одна. Еще не зная, куда отправиться, она села в машину, включила зажигание. День был неяркий, солнце пряталось за облаками, лишь иногда выныривая и озаряя улицу золотистым светом. Теплый ветер доносил солоноватый запах моря, и Моника вдруг подумала, что уже давно не была за городом.

И вот перед ней разворачивается серая лента шоссе, мелькают разноцветными пятнами встречные машины. Она откинулась на спинку сиденья: сейчас ее заботили только дорога и стрелка на спидометре — не стоило беспокоить полицию превышением скорости.

Через полчаса, выехав за пределы города, Моника остановилась у придорожного кафе. Пройдя на веранду, она села за белый столик и заказала стакан холодного апельсинового сока. Открывавшийся вид — переливающиеся светло-голубым воды залива, изумрудная зелень холмов, пустынный песчаный пляж — неотвратимо напоминал о прошлом.

Отсюда недалеко до «Звезды любви», но сейчас туда путь заказан: ведь Энтони демонстрирует приглашенным дамам плодородную землю и двухэтажную виллу из белого песчаника, выстроенную в колониальном стиле, с внутренним двориком и балконом вокруг второго этажа.

Как там было чудесно! Моника сплела пальцы и опустила на них подбородок. Когда она впервые туда попала, ее до глубины души поразила неброская красота старого дома. Высокая кованая ограда окружала обширное поместье, защищая частную собственность от любопытных туристов, и сквозь нее можно было увидеть парк, узкую петлистую дорожку, посыпанную песком, уходящую в тень высоких деревьев.

Грегори открыл ворота, они заскрипели — но так тихонько и музыкально, словно наигрывающая менуэт шкатулка из детства. В парке пахло нагретой смолой и влажной землей, над кустами гортензии вились бабочки, сплетая какой-то замысловатый, им одним известный узор. Сбоку на лужайке стояла беседка, увитая плющом, а рядом был маленький пруд с золотыми солнышками кувшинок.

Моника сразу почувствовала, что будет здесь счастлива. В покое и тишине, нарушаемой лишь пением птиц и журчанием воды: во внутреннем дворике, выложенный разноцветной плиткой, бил фонтан. И она сразу же бросила туда несколько монеток. Потому что, только приехав, уже мечтала возвращаться сюда снова и снова.

Ведь, по сути дела, у нее никогда не было своего настоящего дома — сначала съемные квартиры, потом вилла Джорджа, потом, после смерти мамы, снова квартира. А здесь все дышало стариной и уютом, и казалось, что можно часами сидеть в плетеном кресле, ни о чем не думая и не заботясь, потягивая через соломинку ледяной мартини.

А потом Грегори с заговорщицким видом взял Монику за руку и повел за дом. Они ступили на вымощенную камнями дорожку, спустились по крутой лесенке, и Моника ахнула от восторга. Перед ней расстилалась гладь залива, испещренная белыми барашками пены, а внизу, отгороженный с двух сторон стеной, был маленький пляж.

Она и поверить не могла, что все это принадлежит одному человеку, слишком уж все было похоже на сказку. И Грегори из пятидесятилетнего мужчины с седеющей шевелюрой превратился в доброго волшебника, дарящего мгновения совершенного счастья.