Тайны призраков - Сара Пэйнтер

Кэти осторожно пробралась по коридору верхнего этажа. Она знала, что гостей наверху нет и, проверив табель рабочего времени, выяснила, что уборка должна закончиться здесь. Включив весь свет, она направилась прямиком к Желтой комнате.

Желтую полицейскую ленту по распоряжению Патрика уже сняли. Не позволяя себе колебаться или думать, что позволяет себе лишнее, Кэти открыла дверь и проскользнула внутрь.

После недавнего инцидента номер тщательно убрали, и теперь комната выглядела точно так же, как перед вселением Оливера Коула. Правда, кто-то сбил термостат, и температура заметно упала.

Сама не понимая, зачем это делает и что ожидает найти, Кэти проверила смежную комнату. Туалетные принадлежности заменили, унитаз сиял. Поймав в зеркале над раковиной свое отражение, Кэти состроила гримасу. Бледная кожа, темные круги под глазами, потрескавшиеся губы. Жутковатое зрелище.

Кэти вздрогнула, услышав какой-то звук в спальне. Мгновенно подскочил пульс. Дверь приоткрылась, послышались приглушенные ковром шаги. Кэти торопливо оглянулась и, вооружившись единственным переносным предметом – огромных размеров бутылкой шампуня, – бочком двинулась к двери.

В той части комнаты, которая была ей видна, возникла мужская фигура.

– Аа! – размахивая бутылкой шампуня, Кэти выпрыгнула из ванной.

– Иисус, Мария и Иосиф! – воскликнул, обернувшись, Макс.

– Ты что здесь делаешь? – Получилось нелепо, и Кэти разозлилась не на шутку.

– А что ты делаешь с этой штукой? – Макс показал на бутылку, нахмурился и шагнул вперед. – Это случайно не…

Кэти ловко повернулась и ловким жестом вернула шампунь на его законное место. Потом, выгадывая время, вымыла руки и, оглянувшись, увидела, что Макс опустился на колени и заглядывает под кровать.

– Что ты ищешь?

Он отступил.

– Они убрали номер.

– Конечно. Но тебе-то что? – Не сразу, но до нее все же дошло. – Хотел просмотреть его вещи?

– А ты не хотела? – Макс выпрямился и отряхнул джинсы.

– Нет! – Между неплотно сдвинутыми тяжелыми бархатными шторами осталась щель, и колышущаяся за ней прозрачная занавеска отвлекала Кэти. Она пересекла комнату, чтобы закрыть окно, но оно было плотно закрыто. Занавеска перестала колыхаться и висела неподвижно. Игра света, подумала Кэти и, повернувшись, увидела Макса, стоящего в опасной близости от нее. – Тебе нельзя здесь быть. Ты – «мопс».

– Я всего лишь хочу кое-что проверить. – Он раздвинул бархатные шторы и принялся обыскивать мебель – прикроватный шкафчик, гардероб, комод.

– Отсюда все забрали. Что было, взяла полиции. Или родственники.

– Черт. – Макс полностью вытащил нижний ящик комода и заглянул в пустоту. – Иногда вещи просто проскальзывают и оказываются внизу. – Он посмотрел на Кэти через плечо. – А параноики нередко прячут деньги в самых неожиданных местах, приклеивая их клейкой лентой.

– Если что-то найдешь, тебе придется это сдать. Это воровство.

Макс оглянулся через плечо.

– Я не вор, – с оскорбленным видом сказал он. – И ищу свои деньги.

– Но он мертв и расплатиться с тобой уже не в состоянии.

Макс покачал головой.

– Деньги мои. В покере расплачиваться по долгам считается делом чести. Нет ничего хуже, чем не оплатить долг. Так что спасаю его от позора.

«Честь», «позор» – от этих слов по спине у нее побежали мурашки. Нет, нет, она не позволит себе потерять голову. Макс хитер и изворотлив. Самоуверен. Раздражает.

– Нет, так нельзя. Это неправильно.

– Как и не платить по карточным долгам. Играешь – плати.

– Но человек-то умер. – Кэти почувствовала, что говорит почти как Монти Пайтон, но удержаться от взятого тона не смогла. – Он не может отдать деньги, потому что уже не с нами. Он мертв. – Ее так и тянуло употребить слово «экс».

Макс пожал плечами.

– Есть вещи, преступающие грань смерти.

– Поверить не могу, – сказала Кэти, ощущая за собой моральное превосходство. – Человек умер.

Привстав на цыпочки, Макс провел руками по карнизу картины. Футболка потянулась вверх, обнажив полоску голой кожи.

Кэти отвернулась.

– Я не сказал, что мне наплевать. Я едва знал его, но мне жаль, что так случилось. Хочу закончить наше с ним дельце и двинуться дальше.

– Нельзя. – Какой же все-таки молодец Патрик, неожиданно подумала Кэти. Как эффективно он все устроил. – Тебе придется поговорить с его семьей. Может быть, они признают долг. Кто знает.

Макс закончил с картинным карнизом, но, оставшись на месте, все еще оглядывал комнату с несколько рассеянным видом. Кэти уже решила, что он выключился из разговора, и собиралась что-нибудь сказать, но тут он посмотрел на нее с вызывающей прямотой.

– У меня не сложилось впечатления, что его жена смотрела сквозь пальцы на увлечение Коула азартными играми. Не уверен, что она вообще знала об этом пристрастии мужа.

– А ты такой щепетильный? Рыться в вещах покойника – нормально. Поговорить с его женой – нет, спасибо.

– Не с женой, с вдовой. И нет, я не вижу смысла расстраивать ее. То есть расстраивать ее еще больше. Игра была его секретом, и решать, хранить этот секрет или раскрывать, должен был он, а не я.

– А по-моему, твой моральный компас немного сбился.

– Думаю, ты одержима деньгами.

– Что?

– Ты ставишь деньги выше чувств.

– А откуда ты знаешь, что он не испытывал сильных чувств относительно денег? – парировала Кэти.

Макс усмехнулся.

– Приятно с тобой поболтать, но мне надо идти. Ты, случайно, не знаешь, здесь где-нибудь в покер играют? Или в блек-джек?

– В Пендлфорде? Вряд ли.

– Да? Ну ладно, что-нибудь подвернется.

– Чем займешься?

Макс пожал плечами.

– Не представляю. Но в этом свой плюс.

– Забавные каникулы.

На его лице промелькнуло странное выражение. У двери он остановился и повернулся.

– Между прочим, что ты здесь делаешь? Только не говори, что он и тебе задолжал.

Кэти не собиралась объяснять, что прошлой ночью видела мистера Коула во сне и что сорока просила ее найти его часы.

– Проверяю, готова ли комната. – Кэти отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом. Она всегда предпочитала быть по возможности честной, отчасти потому, что совершенно не умела врать. Вот и теперь она почувствовала тепло вспыхнувшего на шее и растекшегося к щекам румянца. – Конечно. – Макс не спускал с нее испытующего взгляда, как будто знал, что она говорит неправду. Может быть, и знал.