Опекун. Она не для меня - Виктория Победа

Инга

С каждым днем я все больше убеждалась в том, что Громов меня избегает, он практически не покидал пределы своей комнаты, не пытался со мной заговорить, даже ел отдельно. Я же в свою очередь ругала себя за глупую ревность, если нахлынувшие на меня в тот вечер эмоции вообще можно так назвать. Вообще, чем дольше длилось наше с ним странное сожительство, тем сильнее укоренялась моя уверенность в том, что Олег меня не обидит.

Его предложение поехать в супермаркет стало для меня полной неожиданностью, но согласилась я не раздумывая. Несмотря на все, что произошло за последние годы, я все еще помнила нашу с папой традицию ездить в магазин перед праздниками, непременно вдвоем, пока мама ждала нас дома. И мне, вдруг, захотелось повторить и пусть вместо папы был Громов, а дома меня совершенно никто не ждал.

Как же мне было стыдно, когда Олег заметил мой интерес к витрине со сладостями, на том же месте хотелось провалиться, уверенна, от него в принципе не ускользнул мой восторженный взгляд, с которым я бродила между полок супермаркета. А вот он моего энтузиазма не разделал, с каждым пройденным шагом он все сильнее хмурился, а когда мы наконец покинули супермаркет с облегчением выдохнул и расслабился, ровно до тех пор, пока ему не пришлось возвращаться обратно. Открыв для меня дверь и уложив продукты в багажник, Олег поспешил обратно в здание, я уже было собралась устроиться в теплом салоне автомобиля, когда услышала жалобный писк. Сначала думала, что показалось, но писк повторился еще раз, а потом еще раз, прислушалась, звук доносился из-под машины, присела на корточки поисках источника звука. Тем самым источником оказался маленький, замызганный котенок, малыш жался к внутренней стороне переднего колеса, осторожно приблизила руку, стараясь не напугать малыша, но тот и не думал пугаться, потянулся ко мне мордашкой и даже на расстоянии услышала его громкое урчание. Оставить его здесь означало отправить на верную смерть, а потому подхватив малыша за шкирку, вытащила его из «убежища».

Едва успела спрятать его от холода, вернулся Олег, я даже подпрыгнула от неожиданности.

— Ну и на хрена ты его подобрала? — послышался грубый баритон над головой.

Посмотрела на Громова и непроизвольно отшатнулась, прижимая к себе малыша, Олег был зол.

— Оставь его здесь и поехали, — рявкнул он и не оборачиваясь пошел к водительской двери.

— Нет, — я сама опешила, услышав свой голос, вернулся, столько времени прошло, Громов сначала замер на месте, а потом развернулся и в два шага оказался возле меня.

— Что ты сказала? — спросил он, заглядывая мне в глаза.

«Ну давай, Инга, ты сможешь»

— Нет, — тихо повторила сказанное, я не могла его здесь оставить, он же маленький совсем, если от холода не помрет, то под колеса попадет.

— Не оставляйте его здесь, пожалуйста, — все еще не веря в то, что говорю, попросила я, — он никому не нужен, как….

Поздно поняла, что сболтнула лишнего, но ведь это правда, мы оба никому не нужны, разве я могу его бросить?

— Я найду ему хозяев, — пообещала я, — холодно, он не выживет.

Олег тяжело вздохнул и прикрыл глаза, очевидно обдумывая мои слова и сложившуюся ситуацию, я понимала, что не имею права его о чем-то просить, но надеялась, что он позволит взять с собой малыша.

— Сама будешь за ним ухаживать, — проворчал он, — садись давай, сама же говоришь, что холодно.

Я чуть на месте от радости не запрыгала, он разрешил, с котенком все будет хорошо, он не умрет от холода. Как только вернемся домой, дам объявление, его обязательно кто-нибудь заберет и хоть у одного из нас появится любящая семья. Однако домой мы не поехали, каково было мое удивление, когда Олег припарковался на парковке уже знакомого торгового центра.

— Оставь его здесь и пошли, — приказал Громов и вышел из машины. Осторожно уложила уже успевшего уснуть котенка на заднее сидение и пошла вслед за Олегом. Еще сильнее я удивилась, когда мужчина привел меня в зоомагазин. Никогда не видела такого обилия предметов ухода за животными, хотя я вообще никогда в подобных магазинах не была.

— Добрый день, чем могу помочь? — поинтересовался молодой, худощавый парень.