Почти мой - Лаванда Риз

— Унизительная? — фыркает он. — В кои-то веки решил проявить заботу по отношению к ближнему. Постой! — и тут у меня резко отбирают полотенце, оставляя меня без прикрытия. — Какая прелесть! — пялится он на мою грудь и этот комплимент касается явно не моих прелестей. — Сиди не двигайся!

Пока он отправился рыться в своём бардачке, я нащупала под своей левой грудью огромную пиявку. Но сейчас этот скользкий вампир пугает меня куда меньше этого двуного хищного человеческого самца, который притащившего салфетки и какой-то спрей.

— Будем играть в пациентку и врача? Я сама!

— Дженнифер, ты можешь посидеть спокойно? — сердито рявкает Тайвин. — Нервничать будешь чуть позже, ладно?

Брызгает на пиявку и ловко отдирает её в считаные секунды.

— А чего это я потом должна нервничать? Запланировано ещё одно испытание на выживание?

— Нужно осмотреть тебя всю, — серьёзно отвечает он, видимо ожидая, что я начну поворачиваться перед ним задом, боком, передом.

— Не нужно, наестся сама отпадёт, если где-то ещё какая болтается, — упрямо обхватываю я колени, подтянув их к груди.

— Нет, Дженни, в детский сад мы точно не будем играть. Прекращай капризничать! Нужно проверить шею, под коленками, низ живота и пах. Ты знаешь, что эта дрянь может проникать внутрь половых органов? Удивляюсь, как ты вообще полезла в это озеро, зная о пиявках?

— Зато там вода чистая. Спасибо, конечно, за заботу, но вынуждена от неё отказаться. Сама как-нибудь себя пощупаю. Потому что это уже переходит все рамки приличия!

— Приличие? — начинает смеяться Тайвин. — Тебе не кажется, что уже поздновато об этом вспоминать? — и всего лишь двумя уверенными движениями меня распрямляют, переворачивая лицом вниз. Это реально пугает, его сила, его ощущение вседозволенности. В его игру играть вовсе не весело, у неё жёсткие правила. И если её воспринять слишком серьёзно — можно остаться с раскрошенным сердцем и пустой душой. Но он меня уже не отпустит, поэтому мне нужно хорошенько подумать, как всё это воспринять. Ведь от этого будет зависеть моя жизнь и мои мечты стать когда-нибудь счастливой.

Следующее, что происходит — я чувствую его руки на своих бёдрах и слышу, как трещит мокрая ткань.

— Я просил их снять по-хорошему, — шепчет он, переворачивая меня обратно, отбрасывая в сторону мои разорванные трусики. Если он захочет, он придавит меня здесь, как курёнка и я не смогу от него отбиться. Теперь мне уже ни капельки не хочется его дразнить.

— Это были мои любимые…

— Сама виновата.

— До утра далеко и нужно чем-то себя развлечь любимого?

— Верно. Такое со мной происходит впервые. Буду теперь тебя часто купать в этом озере. Оказалось даже забавно, — и его пальцы скользят …у меня между ног.

— Ты хочешь заставить меня тебя ненавидеть? — уточняю я дрожащим голосом. Ужас, злость, стыд, от того, что он меня так по-хозяйски ощупывает. И что-то ещё, какое-то ещё чувство. Не возбуждение, это что-то другое, даже не знаю, как это описать.

— У меня нет такой цели, Дженни. Мои прикосновения тебя унижают? — он не только проверил не заползли ли в меня пиявки, он ещё и убедился, что я действительно девственница. Я увидела это по его взгляду, которым он меня наградил. Он доволен, что я ему не соврала.

— Да, унижают. А ещё я терпеть не могу чувствовать себя беспомощной! — сейчас во мне больше злости, чем всего остального.

— Но ты мне нравишься.

— Это меня мало радует. Убери руку, Тай!

Возможно, что-то мелькнуло в моих глазах, что заставило его остановиться, подать мне мою одежду и усесться за руль.

— Тебе нужно выпить чего-нибудь, чтобы согреться. У вас здесь где-нибудь есть приличный бар?

— Я не хочу в бар, Тай. Я хочу домой.

— Нет, Дженни, — не глядя на меня заводит он двигатель, пока я, путаясь в своей одежде, пытаюсь натянуть её на себя нервными движениями. — Я ещё не готов с тобой расстаться. Ты должна мне помочь продержаться до утра.