Как спасти жизнь - Эмма Скотт

– Что? – Эван растерянно покачал головой. – Нет, я…

– Если хочешь покончить с собой, сделай это в другом месте.

Я выбралась из бассейна. С одежды потоками стекала вода. Обувь отяжелела и, скорее всего, испорчена. Проклятье! Я села на шезлонг и принялась развязывать шнурки.

Эван оставался в центре на глубине, легко передвигаясь в воде. Его зачесанные назад длинные волосы блестели золотом в свете ламп, а глаза были такого же цвета, что и вода в бассейне в жаркий полдень.

– Я не пытался покончить с собой, – тихо сказал он.

– Разве? – рявкнула я. – Черт возьми, видимо, мне померещилось.

– Я задерживал дыхание.

– Тогда почему так долго находился под водой?

– Чтобы проверить, насколько могу задерживать дыхание. – Он склонил голову набок. – Как думаешь, долго?

– Да ты издеваешься?

Я перевернула ботинок и вытряхнула его содержимое на цемент.

– Просто любопытно, – произнес он отстраненно, словно протягивал мне руку, а сейчас убрал ее назад. – Прости за ботинки, Джо.

– Забудь, – пробормотала я и вскинула голову. – Откуда ты знаешь мое имя?

Эван вздохнул с таким измученным видом, будто подозрения являлись свинцовым грузом, который он носил на шее.

– Ты сидишь рядом со мной на истории Запада.

– А, точно, – быстро ответила я.

– Прости, что напугал. Я не хотел.

– Да…

Я не знала, что сказать, потому что чувствовала себя виноватой. Мне следовало извиниться перед Эваном, однако я не понимала, за что. Ведь из-за него я перепугалась до чертиков, мои ботинки, вероятно, испорчены, а мобильный сломан. Да и вечер пошел насмарку.

Между нами повисло молчание. И я чувствовала, как мой гнев немного утих.

– Четыре минуты, – произнесла я, снимая второй ботинок.

Эван обрадовался.

– Неужели? Я провел под водой четыре минуты? Черт возьми, это долго.

– Эм, да, – сухо ответила я, – прямо как в шоу Гудини. Для этого тренируешься? Чтобы присоединиться к цирку фри…

Фриков.

Я успела замолчать прежде, чем слово вылетело из моего рта, но оно достаточно ясно и отчетливо повисло в воздухе.

Лицо парня потемнело, и он отвернулся. Я сразу же ощутила себя полным дерьмом во всех смыслах. Из-за этого у меня волосы встали дыбом. Мне не нужны осложнения в жизни. Но в Эване имелось нечто такое, что заставляло злиться на него, чувствуя себя отвратительно и неправильно.

Я отжала волосы.

– Почему бы тебе не купить водонепроницаемые часы, чтобы засекать время?

– Они не входят в мой план расходов.

– Ты ведь работаешь в автомастерской отца, верно? Он тебе не платит?

Я подумала, что нагло вмешиваюсь в чужие дела. Не говоря уже о том, что жестокое обращение, которому подвергается Эван со стороны братьев, вполне могло – и, скорее всего, исходит – от всех членов семьи Сэлинджер, включая родителей. Или началось с них и впоследствии просочилось дальше.

– Да, он мне платит, – кивнул парень, к моему облегчению, – но я коплю деньги на другое.

– И на что же?

– Хочу убраться отсюда к чертовой матери.

Эван перевел взгляд на аквапарк, на город за ним, а потом на будущее, которое он рисовал в своем воображении. Я осознала, что глазами следую за ним, но не вижу дальше турникетов.

– А куда бы ты уехал? – поинтересовалась я, так и держа в руке перевернутый вверх дном мокрый ботинок.

– Куда угодно. Хотя нет. Хочу съездить к Гранд-Каньону. Да, я бы туда отправился. Ты была там?

– Нет.

– Я тоже.

Между нами повисла пауза. Судя по всему, Эван хотел сказать что-то еще, но не стал. Разговор, видимо, закончился, и я, нахмурившись, опустила подбородок.

– Итак. В любом случае, четыре минуты – это очень долго. Мои поздравления. Мне пора.

Я сняла носки и сунула их в ботинки. Идти домой босиком отстойно, но еще хуже хлюпать тяжелой промокшей обувью фирмы «Доктор Мартенс». «В следующий раз поеду сюда на велосипеде», – подумала я. Но будет ли этот следующий раз?

Эван молчал, и я решила, что он ничего не скажет и дальше. Однако когда я повернулась, он подошел к краю бассейна и положил руки на бетон.

– Спасибо, что спасла меня, Джо.

Я остановилась, потрясенная его словами.

– Я не спасала тебя. Ты не тонул.

– Верно, но ты этого не знала.

Я повернулась и вновь посмотрела на него. Эван улыбался. А в голове крутились слова, как будто я обдумывала стихотворение.

«Обремененная проблемами улыбка: печальная, душераздирающая и полная надежд».

Я избавилась от этих мыслей. Ни стихов, ни розовых соплей. Нежность к симпатичному парню с грустной улыбкой не входила в мои планы.

– Это неважно, – произнесла я два самых неэтичных слова в английском языке.

Его улыбка стала еще шире.

– Спокойной ночи, Джо.

Точно так же, как и в моем сне. Тот же тон и все такое. Такое же ощущение омывающей меня теплой воды. Я подняла свой, к счастью, целый мобильник, блокнот и ушла не оглядываясь.