Верная - Юлия Резник

Мы замедляемся у турникета. Она открывает сумочку и начинает что-то в ней искать. Мимо нас, тайком на меня косясь, проходят люди. Кто-то здоровается. Женя отвечает. Я только все сильней хмурю брови.

– А вот и пропуски. Я уж думала, что в другой сумке оставила.

Турникет мигает зелёным, пропуская нас внутрь. Идём к лифтам, двери которого закрываются у нас перед носом. Набившаяся в кабину компашка так занята разговорами, что просто не замечает нас. У произошедшего есть и свой плюс. Прибывшая следом кабина абсолютно пуста. В ней только я и Воскресенская. И камера, установленная в правом верхнем углу. Я готов дать руку на отсечение, что она тщательно следит за каждым нашим жестом. Каждым словом. Да и Евгения Александровна всё понимает правильно. Вот почему мы до сих пор током не поговорили. За нами повсюду слежка.

– Думаю, где-то час нашим спецам понадобится, чтобы открыть для вас доступ и наладить корпоративную почту. Потом было бы неплохо, если бы вы изучили отчёты хотя бы предварительно. А после предлагаю устроить совещание, чтобы пройтись по каждому пункту отдельно. Вдруг у вас останутся какие-то вопросы или, наоборот, возникнут пожелания.

– Не сомневайтесь.

Это хорошо, что офис у меня новый. В том, где мы работали прежде, осталось слишком много навязчивых воспоминаний. В том числе и о Воскресенской. Двери лифта распахиваются. Мы проходим через коридор к высокой двери.

– Замок открывается при помощи биометрических данных. Ключ не нужен. Попробуйте. Здесь двойная аутентификация.

– Что сделать? – чувствую себя дурак дураком.

– Приложите указательный и средний пальцы к вот этому экрану.

– Откуда у них мои… – осекаюсь, не договорив слово «данные». Потому как всё очевидно на самом деле. Я очень хорошо помню, как откатывали мои отпечатки… Их не вытравить из базы, доступ к которой у курирующих нас спецслужбистов наверняка имеется. Стискиваю зубы и едва не вскрикиваю от острого приступа боли, что возникает где-то в челюсти и простреливает аж в глаз.

– Что-то не так?

– Зуб болит. Ничего страшного, – рычу я, касаясь нужными пальцами считывающего устройства. Дверь попискивает и открывается. В шикарной приёмной никого.

– Анна Витальевна, наверное, вышла. Обычно она не опаздывает. Ваш кабинет налево, мой – направо. Дверь открывается по тому же принципу.

– И в твой? – зачем-то провоцирую.

– Что?

– Я могу попасть в твой кабинет при помощи своих пальцев?

– Да. Для этого достаточно сделать вот так, – сухо замечает Евгения и демонстративно стучит о стол, тем самым опять переигрывая меня в словесной дуэли. Чтобы не показать ей своей досады по этому поводу, открываю дверь и тихонько присвистываю.

– Не поскупились!

Высокие девственно-белые стены, большая площадь, полностью стеклянный потолок… Никакого хлама. На столе лишь эппловский моноблок. За столом – шикарное кресло. Стулья, на которые могли бы присесть посетители, стоят далеко, у противоположной стены, будто ими никто и никогда до этого не пользовался.

– Как вам?

– Отлично. Всё как я люблю, – сощуриваюсь и взглядом заставляю её обернуться. Сколько мы смотрим друг на друга в полнейшей тишине? Достаточно. Надо быть осторожней. Потому как если бы не вернувшаяся секретарша, неизвестно, чем бы эти гляделки закончились.

– В остальном вас введёт в курс дела Анна Витальевна…

Анна Витальевна, сухая как палка высокая женщина неопределённого возраста, раздвигает губы в неестественной скупой улыбке и коротко кивает. Менее симпатичную секретаршу сложно найти. Но, во-первых, я никогда не выбирал секретарш по критериям внешности, а во-вторых, я каким-то шестым чувством понимаю, что мы сработаемся. Главное, не расслабляться. Потому как и дураку понятно, кого всех прежде постараются ввести в мой самый ближайший круг.

Оставшись один, я берусь за отчётность. Первым делом, конечно, финансовую, а после – за результаты проверки качества управления и ведения операций. Это азы. Без них – никуда. В отчётах по первому, самому крупному банку, чувствуется подход спецов банка-регулятора. Отчетность же двух других банков совсем иная. Так, вероятно, эти самые отчеты составил бы я сам. Чувствуется мой подход, моя методологическая база. Если за ними стоит Воскресенская, то я прямо впечатлён. Без шуток…

Очень быстро начинают болеть глаза, отвыкшие от компьютера. Ну как быстро? Часа через три, наверное. А ведь раньше я мог втыкать в таблицы бесконечно. Сворачиваю окно. Выхожу к секретарше, чтобы попросить сварить для меня кофе. Я всё ещё не могу привыкнуть, что я могу кого-то попросить… Так странно. И вроде я помню, как это делать, но… Будто нуждаюсь в лишнем подтверждении, что мне это всё не снится. Смогу ли я теперь как раньше, на автомате, принимать вот такую помощь? Обращал ли в принципе я на неё внимание тогда, шесть лет назад? Скорей всего, нет. Скорей всего, я не представлял другого. Например, алюминиевой кружки, в которой мне придётся самому заваривать чай из пакетика…

Пока я предаюсь мыслям, дверь в кабинет напротив распахивается. Из кабинета спиной ко мне, а лицом к следующему за ней парню выходит смеющаяся Воскресенская.

– Да-да… Прямо так и говорит: «Привет, блудница». Мы с Катей хохотали так, что животы заболели… Ой. Сергей Зурабович…

Парень, которому она это всё рассказывает, завидев меня, не тушуется. Дружелюбно протягивает руку, будто мы на равных.

– Добрый день, Сергей Зурабович. Рад нашему знакомству. Я тоже Сергей. Дорошев Сергей Сергеич. Начальник аналитического отдела.

– Взаимно.

Вообще-то нет. Но я буду дураком, если это покажу. Значит, Дорошев? Да у меня не команда, а сборище детишек чиновников высшего эшелона. Прямо гребаный детский сад.

– Мы как раз обсуждали кое-какие важные моменты.

Я слышал, что они обсуждали. Уж точно не работу. И это общение приносило ей удовольствие. Об этом свидетельствует лихорадочный румянец на скулах. И её смех… Я вообще не припоминаю, чтобы мне когда-нибудь доводилось его слышать.

– Можем обсудить их вместе.

– Вы уже ознакомились с отчётами? – снова напустив равнодушия в голос, спрашивает Евгения.

– Я понял общую картину. Пока этого достаточно.

– Ладно. Анна Витальевна, соберите, пожалуйста, совещание через час.

– Зачем тянуть?

– Сейчас обед. Мы с Сергеем собирались как раз поесть, – её