Загадай меня - Елена Левашова

Я строю мысленно мосты,

Их измерения просты,

Я строю их из пустоты,

Чтобы идти туда, где Ты.

Мостами землю перекрыв,

Я так Тебя и не нашел.

Открыл глаза, а там… обрыв.

Мой путь закончен, я – пришел.

– Приехали, Федь, – ласково зовет меня Лика. – Дома есть чай?

– Да. И печенье. Боюсь, что побаловать тебя лакомствами, к каким ты привыкла, я не могу. – Для чего-то произношу я. Хватаюсь, как утопающий, за последнюю надежду остудить ее пыл и указываю на социальное неравенство между нами. Я даже не хочу представлять лицо ее папаши – знаменитого профессора Льва Беккера, когда он увидит меня.

– А мне плевать! – пылко бросает она. – На мнение родителей и… вообще…

Мы хрустим по подмерзшей дорожке ко входу в общагу. Распахиваю скрипучую дверь перед Ликой и пропускаю ее вперед, под обстрел любопытных глаз Галины Петровны.

– Здравствуйте, тетя Галя.

– И тебе, Федор, добрый вечер. – Недвусмысленно подмигивает она, плотнее кутаясь в пуховую коричневую шаль.

С некоторых пор я живу один. Сосед по комнате Венька Самохвалов женился и съехал в отдельную комнату, а ко мне, благодаря Галине Петровне, никого не подселили, – уж очень ей нравится, как я готовлю ее внука к ЕГЭ.

– Проходи, Лик. Я сделал в комнате ремонт, – не без гордости произношу я, окидывая взглядом светло-зеленые стены и недорогую, но новую мебель.

Лика улыбается и расстегивает куртку, снимает сапоги, разматывает длинный шарф… А потом припадает к моей груди и целует. Касается прохладными губами моих губ – горячих и сжатых в напряженную линию. Тянется маленькими ладонями к моей шее, гладит плечи и тихо стонет.

– Подожди, Лик…

– Извини, ты же одетый. – Она спешно расстегивает мою куртку, стягивает шапку и аккуратно, словно мамаша в детском саду, складывает вещи на стул. – Федя…

Лика расстегивает платье на груди и опускает чашечки бюстгальтера, обнажая для меня кремовую нежность грудей. Ее глаза сверкают от выступивших слез, грудь тяжело вздымается, а дыхание – вязкое, частое, как будто мучительное, опаляет мою шею.

– Пожалуйста, не отталкивай меня. Я очень этого хочу… Пожалуйста.

– Пожалуйста, – шепчет Лика и тянется ко мне губами, опаляя скулы тяжелым, сладким дыханием. Берет мои руки и накрывает ими свои обнаженные груди. Ее кожа под моими шершавыми ладонями покрывается мурашками и словно вспыхивает.

– Федя, я тебя люблю… – выдыхает она, а потом целует, распаляя мое желание еще больше. Ласкает мои губы своими, толкается в рот языком, пытаясь вызвать во мне реакцию… Разум, как вертлявый воздушный змей, стремится в невесомость, капризно болтается на хрупкой веревочке самообладания, мечтая вырваться и улизнуть… Я хочу и… не хочу. Понимаю, что, сорвавшись в пропасть отношений с Анжеликой, я повторю путь отца. Она не простая девчонка на ночь… А своим тихим, сорвавшимся с губ признанием, она только что связала меня по ногам и рукам, обязала включить голову перед тем, как…

– Лика, постой… Ты совершаешь ошибку. Остановись. – Все-таки хватаю непослушного змея разума за хвост и крепко привязываю веревку. – Я не тот, кто тебе нужен.

– Мне лучше знать, кто мне нужен… Я хочу, чтобы это был ты.

Господи, сколько же в этих глазах тоски! Томления, желания и, пожалуй, разочарования, плещущегося на самом донышке ее глаз. Оно едва уловимое, незаметное для кого-то, но только не для меня.

– Лика, не делай поступков, о которых будешь жалеть.

– Лучше сделать и жалеть! – капризно протягивает она. – Чем жалеть о несделанном! Я хочу этого, и я знаю, что и ты тоже. – Она опускает глаза на мой пах. Черт! Физиология, будь она трижды проклята!

– Лика, я люблю другую. Так понятнее?

Видимо, да. Девчонка замирает на месте, становясь похожей на каменную статую. Раскрывает рот, чтобы ответить, а потом порывисто застегивает пуговицы на груди, отдергивает полы платья. Печать недавнего страстного желания стирается с ее лица одной фразой. Правильно говорят – словом можно исцелить и убить человека.

– Почему же она не здесь, с тобой? Она… вышла? – бесцветно, почти равнодушно спрашивает она. Неторопливо, машинально приглаживает прическу, поправляет поясок на талии, тянется за шарфом…

– Мы пока не можем быть вместе.

– Хм…

– Это ничего не меняет, – оправдываюсь я для чего-то. Впору вызвать такси и проводить девушку, избавив себя и ее от неприятных разговоров, режущих сердце на куски. Два несчастных человека не могут быть вместе. Не должны…

– Странный ты, Федя. Возле тебя живая девушка, готовая подарить тебе любовь и тепло, а ты… витаешь в облаках. Может, ты не нужен ей? Потому что, если был нужен, она не отпускала бы тебя ни на шаг. Следила, чтобы вокруг тебя не вились всякие там… влюбленные дурочки.

– Лика, любовь – это свобода и доверие, а не контроль. Ты прости меня, я… Так бывает. Сердце не выбирает, кого любить.

– А я бы за тобой хвостиком ходила, чтобы никто! Слышишь, никто! Не посмел занять мое место.

Ну, все. Еще секунда, и она взорвется. Слезами, криками, болью… А я не смогу утешить ее, потому что… это я – тот, кто невольно причинил боль.

– Ты замечательная, слышишь? Красивая, умная, веселая, интересная. Но я не хочу больше ошибаться, а потом ненавидеть себя. Не хочу размениваться на других, пока она…

– Я ее знаю? – натянув шапку на лоб, спрашивает Лика.

– Нет.

– Хотелось бы ее увидеть, посмотреть ей в глаза. Знаешь, Федь? – Лика вздыхает так мучительно, что у меня сжимается сердце. Режет меня болезненно-блестящим взглядом, неестественным, как будто лихорадочным.

– Что?

– Я завидую ей. Вызови мне такси.

– Сейчас, – суечусь возле девчонки. – Адрес скажешь?

– К девчонкам в общагу поеду – к Варе и Майе. Папа не против, я предупредила, что не приду ночевать. Только рассчитывала не у них остаться, а… неважно.

Вызываю такси и набрасываю на плечи куртку. Поворачиваю ключ в замочной скважине, спиной чувствуя прожигающий насквозь взгляд Лики. Хватаю плотный от напряжения воздух, мечтая поскорее оказаться на улице.

– Идем.

– Идем, – вторит она.

Наши шаги отражаются эхом от кирпичных стен длинного коридора общаги и заплеванного подъезда. Запахи вонючего супа