Снэк - Эмми Бертон

— Вау, с каких это пор ты стал укротителем Йорков?

— Минни, ты забыла, как я потрясающе отношусь к животным. Помнишь, как сильно Эггролл любил меня? А?

Он убивает меня. Отлично ладит с детьми и животными. Я могла бы поклясться, что у меня не было биологических часов, но у меня появились, потому что он только что завел их.

Снэк держит Вуки, как маленький пушистый футбольный мяч, и говорит своим детям, чтобы они взяли свою одежду. Дети идут и берут свои куртки со стола, за которым сидели, и одеваются самостоятельно, как учат в детском саду. Подбегая к нам, Эйден умоляет.

— Пожалуйста-пожалуйста, можно Вуки пойти с нами домой? — Фифи подпрыгивает вверх и вниз, сложив руки вместе, повторяя: — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Я спасена от того, чтобы быть плохим копом, когда Снэк говорит:

— Вуки должен остаться со своей мамой, но вы скоро его увидите.

— Завтра. — Я обещаю им. — Ты можешь позавтракать с ним. — Эйден подпрыгивает от этой новости. Я все еще могу заметить легкую обиженность на лице Фифи.

Мой папа помогает Колетт надеть пальто, и они вдвоем выпроваживают детей за дверь, но только после того, как Эйден и Фифи поцелуют Вуки. Как раз перед тем, как они собираются уходить, Эйден подбегает и обнимает меня за ноги. Без слов. Просто обнимает за ноги и широко ухмыляется, как мини-Снэк. Его сонные, красивые голубые глаза сияют, глядя на меня.

— Ух ты, когда это ты успела стать укротительницей детей? — спрашивает Снэк.

— Ты забыл, какая я безумно крутая с… Нет, у меня ничего нет. Единственным ребенком, которому я когда-либо нравилась, был Сид, и это вроде как была обязанность, брат и все такое, ты знаешь.

— Не единственным, Минни. — Снэк указывает большим пальцем на Эйдена, выходящего за дверь. — Ты сделала его очень счастливым. Ну, ты и Вуки.

Вуки лает в знак согласия.

Снэк гладит Вуки за ушами и ставит его на пол, а затем он отворачивается и идет за прилавок. Я наблюдаю, как взгляд Снэка опускается на пол, когда он сжимает переносицу большим и указательным пальцами.

Когда наши родители и дети уходят, я начинаю собирать посуду, оставленную в кафе, и ставлю ее в раковину за стойкой. Снэк убирает чашки и тарелки с подноса.

— Что еще я могу сделать? — Он протягивает мне тряпку. — Протереть столы?

Снэк ведет себя так тихо. Слишком. Я неловко нарушаю молчание.

— У тебя великолепные дети. Эйден очень похож на тебя, но Фифи…

Снэк вздыхает и проводит обеими руками по лицу, последним движением вытирая немного влаги с глаз.

— Похожа на Меган?

Я киваю. Боже, он говорит о Меган. Его покойной жене, Меган.

— Я знаю. Иногда это бывает трудно. Видеть Меган в ее маленьком личике. Я люблю это. И ненавижу. Иногда это причиняет мне боль, а иногда это драгоценное напоминание. Правда в том, Минни… Я просто развалина. Ходячая чертова катастрофа. Я уволился с работы и перевез нас обратно в Даунерс-Гроув, думая, что у них будет больше стабильности. Хотя не продумал все до конца. Я просто не мог больше находиться в этом доме. И работать. Я не хотел видеть жалость на лицах коллег. И вот я здесь, живу в доме своей мамы и ищу новую работу. Я имею в виду, что с финансами у нас все в порядке, все будет хорошо, но… что я делаю? Как я собираюсь растить двоих детей в одиночку?

Он пытается сдержать печаль, застрявшую в горле. Но я слышу ее в дрожании его голоса. Он проглатывает слезы и отворачивается, протирая кофеварку. Его плечи двигаются вверх и вниз, сопровождаемые усталым вздохом. Я подхожу к Снэку и беру тряпку у него из рук, кладу ее на стойку рядом с нами. И разворачиваю его, чтобы обнять его в стиле Снэкенберга, думая, что от этого ему станет лучше. Я прижимаюсь щекой к его груди и слышу его ровное сердцебиение. Должно быть неправильно чувствовать себя так близко к нему — так интимно — но это не так. Это ощущается… правильно.

Я чувствую, как напряжение покидает его тело после нескольких глубоких выдохов. Я тоже расслабляюсь. Убрав щеку с его груди, я поднимаю лицо вверх, кладя подбородок на его внушительные грудные мышцы. Снэк опускает голову и смотрит мне в глаза. Его глаза влажные, но он смаргивает еще больше слез. Он смотрит мне в глаза, а затем его взгляд опускается на мои губы. Я бы с удовольствием поцеловала его полные губы и забрала часть его боли, но это было бы неуместно. Снэк наклоняется еще немного, и я приподнимаюсь на цыпочки. Если бы он поцеловал меня сейчас, я бы ни за что не смогла его остановить. Мое сердце полностью берет верх над разумом. Мы на расстоянии вдоха, поцелуй неизбежен, когда… Сотовый телефон Снэка звонит и вибрирует в кармане его брюк. Я слишком хорошо это чувствую! Вместо того, чтобы поцеловать меня, Снэк смеется, качает головой и говорит:

— Супер!

Отдаляясь достаточно, чтобы дотянуться до кармана и достать телефон. Он смотрит на имя, а затем проводит пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок.

— Снэк на связи. Говори. — Снэк подмигивает мне, когда отвечает своим запатентованным телефонным приветствием. Я так давно его не слышала, но это все еще заставляет меня улыбаться. Я все еще немного не оправилась от «почти поцелуя». Мне кажется, я могу разобрать голос моего отца на другом конце провода. — В самом деле? Так плохо, да? Вы нормально добрались? Хорошо. Нет, думаю, ты прав. Держитесь.

Снэк закрывает рукой динамик телефона и говорит:

— Это твой отец. Он говорит, что шторм становится очень сильным. Он не думает, что мы должны куда-то ехать. Они с трудом доехали до моей мамы, а это всего в нескольких милях. У Эль Камино привод на задних колесах. Лучше не ездить в метель. Ты не против остаться здесь? Со мной? На ночь?

Не против ли я остаться со Снэком? Одна? Мое сердце говорит:

— Черт возьми, да! — Я просто хочу, чтобы мое логическое сознание заткнулось.

— Остаться… Здесь? — Я взвизгиваю. Как мы будем спать в кафе? — Где находятся…

— Не волнуйся, —