Ферма на краю мира - Теона Рэй

— господин Сантери. Это все, что я знаю об этих двух духах. Почему они враждуют мне неизвестно, но с появлением тебя, кажется, у них перемирие. Знаешь, никто не может похвастаться тем, что призраки для них камины топят. Обычно те, кто встречает духов, уже в принципе ничем похвастаться не могут — их тела им больше не принадлежат.

— Большое тебе спасибо, Пирс, теперь мне стало гораздо легче! — прошипела я сквозь зубы. — Зачем ты мне все это рассказал? Я с ума сойду этой ночью!

— Ну прости, думал тебе важно знать. Правда, извини… Но вообще-то сначала посмотри, что я принес, — мальчишка широко распахнул ворота.

В деревянном ящике, прикрытом сверху тряпкой, пищали два крошечных цыпленка — один птенчик был желтый, второй — черный.

Я от умиления чуть не расплакалась.

— Где ты их взял?

— Да так, неважно.

— Не украл ведь? — всполошилась я, а Пирс насупился.

— Нет!

— Извини. Так где? В общем, в любом случае спасибо. Это… это очень приятно, и неожиданно. Такой подарок дорогого стоит! Но ты еще вчера говорил, что денег нет…

— Я их попросил в долг. Но ты не волнуйся, сам потом рассчитаюсь.

— Так не пойдет. Мне очень приятен твой сюрприз, но давай оплатим долг напополам?

— Как? — мальчишка занервничал, а глазки загорелись надеждой.

— Вырастим их вместе, а если это петушок и курица, то их цыплят потом отдадим тому, у кого ты взял этих двоих.

— Ты приглашаешь меня к себе?

— Ну не в дом, — я развела руками. — На территории будешь выгуливать Евлампия. Забор, как ты видишь, в плачевном состоянии.

Забор и правда был весь поломан, оставались целыми только четыре бревна и несколько штакетин, да ворота у которых мы сейчас стояли. Остальная территория дома огорожена не была, забор давно растащили на доски.

— Я согласен! — обрадованно воскликнул Пирс. — Забирай этих мелких тогда, а мне пора идти. Я приду завтра гулять с гусем.

Парнишка ушел, а мы с птичками отправились в дом. Внутрь я заходила с высоко поднятой головой, трясясь от страха, но внешне никак не выдавая свое состояние. Остановилась посреди гостиной, поставила ящик с цыплятами на пол и громко, во весь голос крикнула:

— Господа! Я желаю видеть вас!

Сколько же сил мне понадобилось, чтобы не развернуться, и не выбежать на улицу визжа как поросенок, потому что ручей, до этого мирно и тихо журчащий, вдруг покрылся коркой льда. Мусор с пола поднялся в воздух, закружился, завертелся, и снова осел. Портреты на стенах зашевелились, и из них потянулись почти прозрачные, дымчатые щупальца.

Самообладание оставило меня, когда эти самые щупальца вдруг поползли по полу в мою сторону, а потом принялись формироваться в высокие фигуры прямо передо мной. Я закричала, подхватила ящик с цыплятами, и уже почти выбежала через окно на улицу, как вспомнила про гусеныша. Нет, Евлампия я этим существам ни за что не оставлю.

Кто-то наверное сказал бы мне: “Алевтина, ты — круглая идиотка, что вернулась к призракам из-за какой-то птицы. Гусь — это еда, а теперь ты сама станешь едой”. Но я бы его слушать не стала, я была слишком ответственной, к тому же Евлампий не какой-то гусь, он мой друг! Он тот, кто был со мной с первой минуты жизни в этом мире.

— Не трогайте меня, — повернулась к привидениям. С замершим сердцем принялась их рассматривать, хоть и не собиралась.

Одна фигура была высокой. Мужчина, в прозрачном чепце и ночной сорочке типа платья, — женской, что-ли? Второй был чуть ниже первого ростом, с взлохмаченными длинными волосами, под глазами залегли мешки, а само лицо выглядело сильно помятым. Одет второй дух был в костюм очень старого фасона — даже я это понимала. Зауженные брюки, фрак, и рубашка с пышными воланами. Почему у призраков и одежда стала призрачной — явление очень любопытное.

Оба духа смотрели на меня с нескрываемым любопытством.

— Кто из вас — кто? — дрожащим голосом спросила, со всей силы прижимая ящик к груди, словно цыплята могли бы меня защитить.

— Кхм, — вперед вышел мужчина в костюме, и отвесил легкий поклон. — Господин Райндорр, леди.

— Господин Сантери, леди, — произнес второй.

— Закрой рот, — шикнул ему первый.

— Сам закрой.

Я офигела. Нет, не удивилась, а прямо офигела. Передо мной вступили в перепалку друг с другом два призрака, предварительно очень вежливо ответив мне на вопрос.

— Меня зовут Алевтина, — когда шок прошел, представилась им. — А теперь хочу попросить пропустить меня в библиотеку. Я только заберу своего друга и оставлю ваш дом. Мне жаль, что я потревожила вас, если бы знала, что тут кто-то живет, не пришла бы.

Я и договорить не успела, как призраки за долю секунды оказались прямо перед моим лицом. Сантери сильно пихнул Райндорра в плечо, и мужчина, как будто и не был бесплотным, отлетел в сторону.

— Леди, я бы хотел попросить вас остаться в моем доме.

— Этой мой дом, гнусная ты скотина! — налетел на него Райндорр, и привидения, скрутившись в клубок, растворились в воздухе.

Продолжая офигевать с происходящего, бегом пересекла гостиную, бальный зал, коридор, и влетев в библиотеку вихрем, подхватила клетку с Евлампием.

— Хорошенький мой, нам пора. Спасибо этому дому, пойдем к другому.

Так же бегом вернулась в гостиную, но из-за клетки и коробки в руках не видела ничего впереди себя, и оказалась на замерзшем ручье. Давно стертая подошва старых кроссовок подвела и я, поскользнувшись, с визгом полетела на пол. Птенцы вместе со своими домиками выпали из рук, но удариться о пол не успели. Ящик подхватил внезапно появившийся Райндорр, а клетку с гусенышем — Сантери. Насчет меня призраки видимо решили, что если самоубьюсь сама, то им вроде как и руки марать не придется.

Я лежала на полу, корчась от боли в плече от удара. Привиденияв это время стояли, нагнувшись надо мной, с обеспокоенными лицами.

— Могли бы и меня поймать! — возмутилась, не задумавшись, что и кому говорю.

— Простите леди, ваши птенцы еще малы. Если бы они упали, это повлекло бы за собой проблемы с их здоровьем, — проговорил Райндорр.

— Я помогу вам подняться, — засуетился Сантери, спешно опуская клетку на пол.

— Ты не можешь трогать живых, идиот, — фыркнул на него Райндерр.

Ни один из духов не протянул мне руку, пришлось вставать самой.

— Значит так, — я зачем-то принялась