Украсть право первой ночи - Наталья Александровна Сапункова

вино, разнести оставшиеся блюда на столы, что заняли половину обширного двора – немудрёная работа помогла скоротать время до приезда новобрачных. Свадебный возок, гремя бубенцами, влетел в распахнутые настежь ворота. Сурит, теперь муж Умины, подхватил на руки и снес с возка жену. Потом они долго стояли у крыльца и принимали поздравления, а подарки гости складывали на отдельный стол. Мариса теперь не высовывалась, разве что посмотрела немного в щель между занавесками. Лайне, как близкой родственнице, досталось всего – она с мужем поздравила новобрачных, посидела за свадебным столом, то и дело срывалась, чтобы подать-принести, раздавала указания нанятым помощницам, и присела с Марисой за стол в кухне – поболтать о том о сём и вместе съесть по куску сладкого свадебного пирога. Она была усталая и веселая. Да и Умина с Суритом вроде не грустили.

– Наладилось. Я ведь говорила, что всё будет хорошо, – тихо сообщила Лайна Марисе. – Сурит не дурень, с отцом дела ведет, всё понимает. Ведь нет выхода, и родных подвести нельзя! А Умина красавица, таких в округе больше нет! Вот привезёт завтра кучу золота от графа, и подавно все будут рады!

Солнце ещё светило ярко, но пошло к закату и удлинились тени, когда к воротам подъехала простая, без украшений и гербов большая карета, запряжённая четвёркой лошадей. Безо шума и звона бубенцов – эту карету ждали и её появление не пропустили бы ни за что. Карету окружали семь всадников, трое из них въехали во двор, спешились и двинулись к новобрачным. Один шёл впереди, и это был не рыжий Ивин Монтери. Рыжего вообще не было! Сурит, муж Умины, вскочил и заслонил её плечом. Мариса, которая не утерпела и выглянула, поразилась, какая неприкрытая ненависть застыла теперь на его лице.

Навстречу приезжим вышел дядюшка Фуртаф, поклонился, посланник графа в ответ тоже изобразил легкий поклон. Они обменялись короткими фразами, и мельник двинулся к дочери. Мариса замерла – что, если Сурит…

Нет – мужчины, друзья или родственники, предусмотрительно оттёрли его от невесты. Умину взял за руку отец. Она покорно пошла к карете. Открылась дверца, её подсадили, дверца захлопнулась. Мариса, которая к тому времени уже вышла на крыльцо, заметила, как внутри кареты мелькнула женская фигура – там уже сидела женщина, которая, как видно, явилась сопровождать невесту.

Карета сразу развернулась и понеслась по пыльной дороге, всадники пристроились по бокам.

– Ну вот, теперь осталось посмотреть, сколько наша невеста привезёт монет! – громко сказала одна из многочисленных родственниц мельника.

Утром та же карета привезла Умину обратно. Было уже не раннее утро, и во дворе опять собрались почти все, кто только смог прийти. Один из сопровождающих открыл дверку и помог выйти невесте – в том же свадебном платье, она снова казалась невестой. Умина тут же попала в объятия матери, отец стоял рядом. Из кареты высунулась изящная женская рука, поманила мельника, приказывая подойти. Тот подчинился.

Леди, сидящая в карете, нагнулась и негромко сказала:

– С девушкой все отлично. Но она устала, уложите её поспать ненадолго.

Мельник поспешно поклонился и закивал:

– Конечно, миледи!

Дверка захлопнулась, карета уехала. Умину мать, обняв, увела к дому. Невеста действительно казалась уставшей, шла покачиваясь. В руке она несла кошелёк, и со стороны уже было видно, что он далеко не полон. Следовало развязать кошелёк и показать содержимое, чего мать делать не стала. Она уже поняла, что там слишком, слишком мало для их первой в округе красавицы. Как же так? Им-то ничего, а новая родня не поймёт.

Умину увели в дом и уложили – и без советов ясно, что той необходимо было отдохнуть. Тем более что и жених пока не просыпался. Сурин, жених, накануне много пил и громко объявлял всем и каждому, что не собирается пока трогать невесту, и унять его удалось не сразу. Ну а в остальном весёлая была свадьба, все остались довольны.

В дальней спальне, сидя рядом с дочерью, мельничиха и развязала злосчастный кошелёк. Так и есть – из него выпали две монетки, впрочем, золотые. Мало! Мельничиха вздохнула – придется доложить ещё несколько, отдавая родителям жениха якобы их долю, чтобы не позорить девушку. И что же графу не понравилось? Не с той ноги встал? Все деревенские дурнушки получали больше. Старшую дочку так и вовсе одарили щедро, молодые, считай, хороший дом себе на те деньги поставили!

Мариса сбежала к себе в каморку, от людей подальше, и села прясть – не сидеть же без дела. Ах, сбежать бы и вовсе куда-нибудь далеко!

Всё обошлось: Умина, проснувшись, чувствовала себя здоровой, её муж к этому времени тоже оказался проспавшимся и притихшим. И свадьба пошла своим чередом – новобрачную переодели в красное платье и увезли в город, в дом жениха. Часть гостей последовала за ними, а часть продолжила праздновать у мельника. Мариса, конечно, осталась дома, и даже поздно вечером вышла к праздничному столу – чего там, все свои. Лавочник Реддит не пришёл, кто-то обмолвился, что он вовсе укатил из деревни – вот и хорошо. Впереди, только руку протяни, была свадьба самой Марисы....

Граф Финерваут за завтраком был не в настроении. Леди Льен надела маску приличной безмятежности и сочувственно ему улыбалась. Граф отодвинул подальше кашу, положил себе кусок мясного пирога и щедро полил его соусом. После чего исподлобья взглянул на Ивина.

– Почему не выполняешь свои обязанности?

– Простите, милорд? Вы что имеете в виду? – удивился Ивин.

– Почему не ты вчера привёз девушку?

Компаньонка леди Валины закашлялась и закатила глаза.

– Что с вами? – граф повернулся к женщине. – Вы больны, эсса? Тогда зачем выходите из своей комнаты?

– Простите, милорд, – пробормотала та и уткнулась в свою тарелку.

– Я всё устроил, милорд, – объяснил Ивин. – Разве что-то было не в порядке?

О том, что девушка не оправдала ожиданий, ему уже сказали. Но с этим он ничего не мог бы поделать. Бывает.

– А ты сам? – граф сверлил его взглядом.

– Мне нездоровилось, милорд. Боюсь, в моем состоянии никак нельзя было выполнять обязанности лично.

– И что у тебя заболело? – ровным голосом поинтересовался граф.

– Милорд, позвольте мне не отвечать на этот вопрос за завтраком.

Леди Льен еле заметно улыбнулась. Граф бросил на племянника долгий взгляд и отвернулся.

Ивин сам не знал, почему он сначала поехал к дому мельника раньше положенного, а потом