Волчья ягода - Юлия Флёри

Рома напряжённо сглотнул. Он тогда от души заехал Багдасарову в челюсть, тот в ответ махать кулаками не стал, панибратски потрепал его по плечу, по загривку, а после вышвырнул из кабинета.

– Ты совершенно напрасно расстраиваешься. Твоя наследственность вызывает лишь зависть. Горячая кровь, эта непоколебимая уверенность и умение делать деньги из воздуха. Разве не об этом мечтает подавляющее большинство мужчин?.. Плюс, ты стал обладателем завораживающей южной красоты. Девчонки, небось, с ума сходят…

– Агния, вот это всё сейчас не в тему, – поморщился Рома, не желая признавать действительность, на что женщина вызывающе фыркнула.

– А вот приступы самокопания ты наверняка получил в процессе воспитания. Муж покойной Лии просто безбожно грешил этим, – Агния беспечно взмахнула рукой. – Ну, и раз уж всё это вскрылось, считай, что ты избавился от балласта. Боря, бесспорно, трудяга, но совершенно лишён таланта. Глядя на него, ты топтался на месте, а сейчас… сейчас перед тобой открыты все горизонты!

Рома растёр ладонью лицо и неожиданно напрягся, подался вперёд.

– Давай как-то меньше пафоса… И без тебя тошно.

Агния заинтересованно улыбнулась, встала с места, обошла стол и повисла у Ромы на плечах, чуть навалившись сзади.

– А даже если что-то и не складывается… тебе не тринадцать, метать гормоны поздно, да и делить ребёночка никто не собирается. Ты свободен. Ты не обременён ответственностью. Живи своей жизнью, а время всё расставит по местам.

– Плыть по течению не в моих принципах.

– Ну тогда докажи, чего ты стоишь, – искушая, шепнула Агния ему на ухо и будто нехотя отстранилась. – Но сперва следует хорошенечко выспаться, – рассмеялась она, когда Рома уже собирался уходить. – Неважно выглядишь, – пояснила на вопрос в глазах.

Рома вздохнул и взъерошил волосы, припал спиной к косяку дверного проёма.

– Ну да… в клубе намешали что-то в выпивку. Если бы не отец со своими признаниями, сейчас бы точно был в отключке. Ладно, спасибо, – сдавленно попрощался он и выдавил из себя извинительную улыбку.

Неторопливым шагом Ромка брёл вдоль музыкальной аллеи, что вела от дома Агнии прямиком в центр. Нет, он не пытался «найти себя», просто сам факт, что вдруг оказался никому не нужен… сам этот факт покоробил. Понятно, что отца скоро отпустит и вполне возможно, что они даже смогут общаться, но, чёрт!.. Он ведь отказался от сына! Как так?.. А ещё внутри блуждало нехорошее предчувствие, что как только голова перестанет так нещадно трещать, когда взыграет та самая горячая кровь, которую невольно упомянула Агния… Отчего-то кажется, что тогда уже сам Рома не захочет искать путь к примирению. Они с отцом были слишком разными. Просто какое-то время Ромка для родителя был вполне удобен… он не перетягивал внимание на себя и в принципе не отсвечивал. Теперь же мозолил глаза, и всякий раз вызывал обострение застарелой язвы. Общими могли бы стать воспоминания, но отцу они вдруг оказались не нужны, а если это так, то смысл Ромке делиться сокровенным? Смешно сказать, но с этим нелепым признанием будто оборвалась последняя ниточка их корявой связи.

Проходя мимо забегаловки с милым названием «Ваниль», Рома вспомнил о голоде. Живот призывно заурчал, а запахи, что разносились на всю округу, дурманили сознание. Не желая рисковать и проверять на прочность желудок, Рома вполне себе бодро прошагал ещё пару кварталов и завернул в давно знакомый «Бамбук». Там подавали неплохие сэндвичи и суперский омлет с беконом. А ещё был чай. Рома любил ароматный, насыщенно-чёрный, но здесь заваривали отличный «Улун» и, проходя мимо, он редко отказывал себе в удовольствии.

Сегодня судьба была к нему неблагосклонна и, не успев войти, Рома наткнулся на Багдасарова. Недалеко располагался его офис и не было ничего удивительного, но… чёрт возьми!.. Один вид его довольной физиономии заставил тело вздрогнуть, а глаза налиться кровью! Юрий Михайлович Рому тоже заметил и даже задержал взгляд. Наверно, было в Ромкиной внешности что-то такое, что навело Багдасарова на правильные мысли, и он довольно оскалился. Мужчина оказался в добром расположении духа и был настолько внимателен, что пожелал лично поприветствовать вновь пришедшего. А вот Рома растерялся. Который раз за одно утро, будь оно неладно!

– Какие люди, Роман Борисыч! – излишне восторженно воскликнул Багдасаров, и Рома невольно поморщился. – Никак меня ищешь… – развёл тот руками, заставляя парня посторониться.

– Я искал хороший чай, а не компанию, господин Багдасаров.

– А что так официально?.. Имей в виду: Новак звонил мне с самого утра, поздравил с приобретением.

– С каким ещё приобретением?

– Да я толком не понял: то ли с приобретением сына, то ли с приобретением вечной головной боли. Боря оказался на удивление многословен и больше шипел от злости, чем говорил по сути. Только имей в виду: я в семью кого попало не тащу, – Багдасаров пожурил его пальчиком, будто сопляка.

– Я в твою семью и не просился, – ощерился Ромка и поторопился сбросить с плеча крепкую и непривычно тяжёлую ладонь Багдасарова.

– Но деньги, тем не менее, со счёта снял. Их ведь уже готовят к переводу, не так ли?

– Какие деньги?

– А что, много вариантов?

Багдасаров испытывал Рому взглядом, пока тот, наконец, не опомнился:

– Мамино наследство? – недоверчиво потянул он. – Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что если бы Новак знал, сколько Лия в реальности оставляет в магазинах на свои наряды, то лишился бы и последних волос. Твоя мать тратила деньги с космической скоростью. Впрочем, по-другому и быть не могло. Её счастливая улыбка стоила в разы дороже, а Лия раздаривала её совершенно бесплатно. И это было в высшей мере беспечно.

– Вы с ней общались?

– Ну не придумывай… Я стоял перед Лией на коленях, а она в ответ лишь надменно фыркала. Не женщина, а мечта!

Багдасаров наигранно вздохнул.

– А деньги?

– Должен же я был хоть как-то отблагодарить красивую женщину за подаренное внимание! Но я давал деньги ей – не тебе. История с наследством – не более чем нелепость. Деньги принадлежат мне, а я ими разбрасываться не привык. Ты наверняка хочешь бросить их в бизнес. Одобряю. Вот только я не делаю подарков, я делаю вложения. Как раскрутишься – вернёшь с процентами. Удачи пожелать?

– Да пошёл ты!

Рома отступил на шаг и напряг кулаки. Багдасарова это здорово повеселило.

– Вернёшь, Ром, можешь даже не сомневаться, – заверил он и как ни в чём не бывало вернулся за свой столик.

Стоит ли говорить, что желание чаёвничать у Ромы отпало?.. Зато появилось желание напиться. И даже не в знак слабости или какого-то упадка, нет… Это должно было стать бурным прощанием с бесшабашной молодостью, с глупостью, с наивностью. Очень быстро он нашёл и подходящий бар, и даже весёлую компанию. Не находил Рома лишь понимания. А впрочем… ни в каком понимании он и не нуждался. Отменная порция здоровой злости прекрасно утолила жажду. А впереди его ждал путь. Непростой, витиеватый, запутанный. И Рома всерьёз готовился пройти его достойно и доказать своё право… доказать самому себе, что чего-то стоит.