Салаяра - дитя Всевышних - Ольга Кобзева

- Никогда, - мотнула головой. – Не встречалась, не видела, не знаю имени. Ничего не знаю.

- А твоя мама, что она рассказывала о том, с кем ей посчастливилось зачать тебя, Адали?

- Эйшхераш, - в волнении я поднялась и отошла к противоположной стене пещеры. Провела по шершавой поверхности пальцем, оттягивая время до ответа. – От меня отказались, стоило только узнать, что я не дочь своего отца.

То и дело смахивая слезы, я рассказала о том дне, когда проснулась моя сила - наследие Всевышних. Вернее одного из них. Рассказала, как отец отвез меня в обитель. Как я жила там день за днем. Как поначалу каждый день ждала, что приедет мама, если не забрать меня домой, то хоть навестить, повидаться. Я очень по ней скучала. Однако дни сменяли друг друга, а мама не приезжала.

Рассказала о тех, кто был в обители со мной. Четыре девочки, четыре салаяры. Николья, самая старшая из нас, ей на момент моего прибытия было одиннадцать. Жаннель, самая замкнутая и необщительная, с по настоящему пугающим даром. Жаннель способна говорить с умершими. На момент, когда я попала в обитель, она жила там уже пять лет, ее дар пробудился в четыре года после смерти матери, и это не самая приятная история. Еще Лилис и Тиоль, им на момент моего приезда было по девять.

Я прожила в обители пять лет. За эти годы много всякого произошло. Были хорошие, светлые дни, дни, наполненные смехом и счастьем. Были и те, которые хочется поскорее забыть, стереть из памяти. Неизменно было одно - тоска по семье, той семье, что осталась в мои шесть, которую я потеряла в седьмой день рождения…

Потом мне исполнилось двенадцать. Этот день я тоже запомню навсегда. В обитель без предупреждения прибыл лотр Арханий, отец. Никогда не забуду взгляд лотра – изучающий, оценивающий, слегка брезгливый. Лотр прибыл не один, его сопровождал наш сосед - лотр Жозеус. Мне было объявлено, что Жозеус проявил величайшую милость и согласен взять меня в жены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поначалу подумала, что ослышалась. Жозеус годился мне не то, что в отцы, скорее в деды! Старый, обрюзгший, сморщенный… Отец наказывал меня за то, в чем не было и не могло быть моей вины.

Однако пришлось подчиниться. Жрецы не могли повлиять на решение отца. Пока я не вошла в полную силу, они лишь выполняли свою роль, родительские же права на меня имел приемный отец. Его слово было бы решающим. Арханий забрал меня домой.

Впервые за пять лет я увидела маму. Она очень постарела за эти годы. Войдя в дом, увидев ее у подножия лестницы, подавила порыв броситься к мие, подарившей мне жизнь. Сейчас она смотрела на меня без искры в глазах, я больше не чувствовала ее любви. Это больно. Очень больно получить подтверждение тому, чего втайне боялся. Пять лет я гнала от себя мысли о нелюбви родителей. Уверяла сама себя, что они отослали меня в обитель на обучение, что не могут приехать по той или иной причине. Но ждут, скучают… мама ждет. А теперь я смотрела на нее и понимала, что нет. Иллюзии рассыпались. Оказывается, вот как болит душа, вот как разбивается маленькое детское сердце.

Тем же вечером мне предстояло пережить семейный ужин. Отец с Жозеусом спокойно обсуждали сумму выкупа за меня, отец торговался, будто продавал рогатишу, стадо рогатиш. Мама всегда и во всем слушалась отца, вот и сейчас покорно кивала каждому его слову, спокойно согласилась с его решением отдать меня в двенадцать лет замуж за похоронившего двух жен Жозеуса. Бросила взгляд на жениха - огромное пузо, пара лишних подбородков, жирное лицо с крупным носом, испещренное язвами… Брр, мне и сейчас тошно вспоминать те дни.

Вот тогда-то и появился мэтр Орбиус. Лотр оказался проездом в Харольире, непогода застала его неподалеку от нашего поместья, и мэтр гостил у нас несколько дней. Как выяснилось, Орбиус как раз ехал из обители, мы разминулись буквально на несколько часов. Орбиус – глава столичной Даорранской академии. Он каждый год лично посещал обитель, уговаривая жрецов отдать салаяр в академию. Отпустить с ним в Даорран.

Как я уже говорила, салаяры до момента слияния подвластны лишь родительской воле, а полные сироты по законам Харольира подчиняются правителю. У империи с Харольиром заключено множество соглашений, но формально Харольир свободен, законы империи над ним не властны.

Орбиус охотно рассказывал, что в империи салаяры имеют множество привилегий, что мне там будет намного лучше, что в империи закрытая, малоизученная раса салаяр стоит по положению выше прочих. Чем больше он говорил, тем ярче разгорались мои глаза. Я всем сердцем хотела поехать с этим лотром в его страну, учиться в его академии. Все, что угодно, только не брак с Жозеусом!

Как я уже упомянула, законы империи в Харольире бессильны, и лотр Арханий, официально считающийся моим отцом, легко мог продать меня замуж. Орбиус – довольно умный лотр, он быстро понял, в чем дело. Предложил отцу беседу наедине, после которой меня отпустили в Даоррану, а Жозеус вынужден был со скандалом покинуть наше поместье.

Орбиус меня выкупил.

Глава 9

Я провела у драконов три дня. Ела то, что сама приготовила. Дважды это была небольшая птичка, пойманная Рауторорком, а еще нога крупного рогатого зверя; коренья, что нашла неподалеку, да съедобные травы. Впервые в жизни я сама ощипывала свой обед. Под конец Эйшхераш, устав, видимо, наблюдать за моими мучениями пыхнул небольшим огоньком, обжигая несчастную тушку. Она осталась не только без перьев и пуха, но и практически без кожи. После приготовления на костре была жесткой, практически несъедобной. На второй раз я старалась закончить с ощипыванием скорее, не испытывая терпение крылатого друга.

Сами диаракхорны охотились на крупных рогатых животных, во множестве обитающих в Аоршских горах. Эйшхераш жутко удивился, что мне нужно есть несколько раз в день, ведь драконам пища требовалась лишь раз в несколько дней. Правда в большом количестве. К счастью, на самом деле, иначе от популяции тех рогатых в этих горах давно бы ничего не осталось.

В первый же день я попросила Эшхераша обучить меня языку местных, думая, что взрослый дракон сумеет помочь.

- Нет, Адали, - ящер поник. - Я не могу научить тебя их языку, я