Богиня охоты - Тесса Дэр

Генри расхохотался:

— Надеюсь, ты не собирался назвать мою сестру взрослой коровой?

Джереми глубоко вздохнул.

— Люси знает, что Тоби хочет жениться на мисс Хатауэй, — медленно произнес он, четко выговаривая каждое слово.

Феликс изумленно присвистнул.

— Это плохо, — заметил он.

— Кто из вас рассказал ей о моих планах? — спросил Тоби, с трудом скрывая раздражение.

— Только не я, — быстро промолвил Феликс.

— И не я, конечно, — озабоченно нахмурившись, произнес Генри. — А ты уверен, Джем, что она обо всем знает?

Джереми опять ответил не сразу. Он не имел права сообщать своим друзьям о том, каким образом Люси стало известно о планах Тоби. Само собой разумеется, Генри нельзя было говорить о ночном визите его едва одетой сестры в спальню холостяка. А без этого Джереми не мог объяснить последующие события.

— В доме живут четыре леди, — наконец произнес он, пожав плечами. — Вы же знаете, что все женщины болтливы. Рано или поздно Люси должна была обо всем узнать…

— Значит, Люси ревнует, — заключил Феликс.

— Вот именно. Она ревнует, — согласился Джереми, сделав большой глоток бренди.

Он с готовностью наклеил на Люси тот ярлык, который она недавно пыталась нацепить на него. Долг платежом красен.

— Люси ревнует. И что тут такого? — сказал Генри. — Не понимаю, почему надо было поднимать из-за этого шум и собирать совет.

Джереми покачал головой. Генри был самым толстокожим и тупоголовым человеком в Англии. Как ему удалось окончить Итон и Кембридж? Впрочем, ответ на этот вопрос был очевиден. Генри всегда держался на плаву за счет дружбы с ним.

Отец Джереми никогда не одобрял его выбор друзей и постоянно читал сыну по этому поводу длинные нотации. Джереми до сих пор как будто слышал его монотонный голос, в котором сквозило презрение: «Не понимаю, зачем вы окружаете себя проходимцами низкого происхождения? Кто их отцы? Торговцы? Фермеры? Среди них нет ни одного достойного человека с титулом, кроме какого-то жалкого баронета. Вы во всех отношениях превосходите их. И если вы все же намерены и дальше терпеть их общество, то потребуйте от них по крайней мере, чтобы они обращались к нам по титулу!»

Однако именно этого Джереми и не хотел. Он избегал общения с молодыми людьми, которые были равны ему по социальному положению. Наследственный титул «граф Кендалл» долгое время был в его сознании связан со старшим братом. Когда он слышал его, то вспоминал о смерти Томаса, и ему становилось больно. Только такие приятели, как Генри, Феликс и Тоби, которым и в голову не пришло бы называть его по титулу, не травмировали душу Джереми.

Джереми любил всех троих, но Генри — больше остальных. Генри не позволял ему киснуть в четырех стенах клуба или библиотеки, вытаскивая на состязания по боксу и ипподромы, не давал засиживаться дома над счетами и отчетами из поместья, вывозя на природу, где можно было поохотиться или порыбачить.

Генри не обращал внимания на депрессию Джереми, его дурное расположение духа и ворчливость. Однако те же качества, которые Джереми высоко ценил в своем друге, делали того плохим опекуном. Джереми не придавал никакого значения душевному состоянию окружающих, не интересовался их внутренним миром, и блаженное неведение брата плохо сказалось на воспитании Люси.

— Ты прекрасно знаешь, на что способна Люси, если она поставит перед собой какую-нибудь цель, — раздраженным тоном заметил Джереми. — Она спит и видит себя рядом с Тоби. Для достижения своей цели Люси готова на любое безумство. Сегодня она едва не утонула, а что будет завтра, никто не знает.

— И что ты советуешь? Что, по-твоему, я должен сделать?

— Не ты, а Тоби.

— О нет! — поспешно воскликнул Тоби. — Я не желаю разговаривать с ней! Что я ей скажу? Я не хочу разбивать сердце юной леди.

Взоры друзей обратились к нему.

— Тебе и не нужно общаться с Люси, — с досадой в голосе промолвил Джереми. — Ты должен всего лишь поскорее сделать предложение мисс Хатауэй. Как только объявят о вашей помолвке, Люси сдастся и откажется от идиотской затеи соблаз… то есть отвлечь тебя от ухаживаний за Софией.

— Я буду счастлив сделать предложение руки и сердца мисс Хатауэй, — сказал Тоби. — Но только в конце нашего пребывания здесь.

— Почему в конце? — удивился Феликс. — Китти каждый день пристает ко мне с вопросом, когда же ты наконец попросишь Софию стать твоей женой! Она думает, что у тебя подагра и тебе трудно встать на колено.

— Пусть меня считают инвалидом, но я сделаю все по-своему, — упрямо заявил Тоби. — Я не могу утром обхаживать невесту, а днем гоняться по полям за фазаном. Как только я попрошу руки у мисс Хатауэй, у меня появится множество дел. Мне надо будет съездить к ее отцу в Кент, увидеться с моим поверенным в Лондоне. Заказать свадебный костюм портному. Съездить за кольцом бабушки в Суррей. Я буду мотаться по всей Англии, как норманнский захватчик, и мне будет не до забав и мужских развлечений.

— Какая чушь, — поморщившись, сказал Генри. — Мы с Феликсом женатые люди, но при этом не пренебрегаем дружеской компанией.

— Вам легко говорить! — возразил Тоби. — Вы оба уже забыли, что такое предсвадебная лихорадка. Жена и невеста — это две большие разницы. Замужние женщины обожают оставаться одни. А помолвленная девушка с огромной неохотой отпускает от себя жениха. Я буду вынужден часами гулять с невестой по саду, собирать для нее цветы, читать ей стихи, хотя мне было бы куда приятнее в это время охотиться и прихлебывать виски из походной фляжки.

— Ухаживание за женщинами — это тоже своего рода охота, — с хитрой улыбкой заметил Феликс.

— Да, но у каждой охоты есть свой сезон, — возразил Тоби. Поднявшись из кресла, он подошел к окну, из которого открывался вид на усадебный парк. — Мисс Хатауэй — очаровательное создание. Я восхищаюсь ее красотой и уважаю ее за твердый характер. Возможно, я даже люблю ее. Но нынешняя осень — последняя в моей холостяцкой жизни, и я хочу насладиться ею. Пока мы не перестреляем всю дичь в лесу Генри, я не сделаю предложение Софии Хатауэй.

— А как же Люси? — спросил Джереми.

— О, не волнуйся, ей я тоже не стану делать предложение! — смеясь, воскликнул Тоби.

Джереми, щуря синие глаза, окинул приятеля сердитым взглядом. Тоби обезоруживал своим неотразимым обаянием юных девушек. Они бросали на сэра Тоби Олдриджа томные взоры и млели в его присутствии. Для них, неопытных наивных созданий, эта влюбленность являлась как бы испытанием, которое следовало пройти перед вступлением во взрослую жизнь. Но сейчас речь шла не о них, а о Люси, и Джереми не мог оставаться в стороне, спокойно наблюдая за развитием событий.

— Разве тебе совершенно безразлична судьба сестры? — обратился он к Генри.

— Разумеется, нет. Я же ее опекун.