Красив и очень опасен - Энн Стюарт

Кэссиди села и прихлебнула кофе. Старательно отводя глаза от преисполненного любопытства взгляда Мабри, она простодушно спросила:

– В каком смысле?

– Он ничего не жрет! – с присущей ей прямотой рубанула Бриджит.

– Это его дело, – пожала плечами Кэссиди.

Бриджит повернулась к ней и подбоченилась.

– Нет уж, мисси, позволь тут мне судить, – веско сказала она. – Я его весьма неплохо изучила. Он, между прочим, хороший человек – так вот!

Кэссиди чуть не поперхнулась. Посмотрев на старую служанку округлившимися глазами, она спросила:

– Может, мы с тобой о разных людях говорим? Я имела в виду Ричарда Тьернана, человека, осужденного и приговоренного к смерти за зверское убийство своей беременной жены. Человека, которого подозревают в убийстве собственных детей. Это его ты называешь хорошим?

– В газетах чего только не напишут! – презрительно фыркнула Бриджит. – Нечего читать всякую ерунду.

– Это «Нью-Йорк таймс» – ерунда? – вскипела Кэссиди.

– Да, ерунда на постном масле, – отрезала служанка.

Кэссиди, не находя слов, только помотала головой.

– Правда вовсе не обязательно должна лежать на поверхности, – промолвила Бриджит.

– Это он сам тебе сказал, да? – язвительно осведомилась Кэссиди.

– На тот случай, если ты этого не заметила, Бриджит, – вмешалась Мабри (говорила она, как всегда, спокойно и рассудительно), – Кэссиди не слишком симпатизирует Тьернану. Ни о какой любви с первого взгляда тут не может быть и речи. Вдобавок она невысокого мнения о том, что затеял Шон.

– Мое мнение в данном случае никого не интересует, – горько промолвила Кэссиди.

– Нет, – покачала головой Мабри. – Это вовсе не так.

– Кэсс! – послышался громовой рев Шона в коридоре.

– Ой, он уже встал? – Кэссиди попыталась не выдать охватившего ее волнения.

– В последнее время он спит совсем мало, – ответила Мабри. – Они тебя ждут.

«Они». Еще одно из этих слов, вроде «нам». Они ее ждали. Ее отец на пару с Ричардом Тьернаном. Отвертеться от встречи уже не удастся. Впрочем, делать этого не стоит – будет только хуже, и холодные пальцы страха, пока сжимавшие ей живот, стиснут ее горло. Вдобавок Бриджит с Мабри разглядывали ее в упор, и Кэссиди меньше всего на свете хотелось, чтобы они заметили, как она боится Ричарда Тьернана. При одной лишь мысли о нем по спине Кэссиди начинали бегать мурашки.

Она встала, заставив себя улыбнуться.

– Что ж, тогда я, пожалуй, допью кофе в кабинете.

– А как насчет завтрака? – осведомилась Бриджит, колдуя над сковородкой.

– Я не голодна, – ответила Кэссиди, нисколько не покривив душой. Долив себе еще кофе, она поспешно улизнула из кухни, прежде чем Бриджит успела выразить ей свое негодование.

Что называется, из огня да в полымя, подумала Кэссиди, направляясь в кабинет, где ее ждали Шон с Тьернаном. Дверь кабинета была распахнута, оттуда пахло кофе и сигаретами. Кэссиди старалась ступать бесшумно, чтобы ее появление застало мужчин врасплох.

Шон, похоже, о чем-то раздумывал, стоя у окна и сосредоточенно разглядывая силуэты небоскребов, прочертивших горизонт правильными зигзагами. Тьернан устроился в огромном, обитом зеленой кожей кресле, которым Шон владел еще во время оно. Кэссиди припомнила, как однажды совсем еще малюткой прикорнула в этом кресле. С тех пор оно надолго стало ее любимым пристанищем…

Когда она вошла, Тьернан не повернулся, но Кэссиди прекрасно понимала: он знает, что она здесь. Похоже, у этого мужчины имелось какое-то шестое чувство.

Кэссиди так и подмывало прогнать его со своего кресла. Она остановилась в дверях и кашлянула.

Шон круто развернулся и, едва увидев свою дочь, тут же напустился на нее.

– Сколько же можно спать, Кэсси? – нетерпеливо спросил он. – Ты ведь никогда не была такой соней. Время, между прочим, поджимает.

– Неужели? – Она старательно избегала взгляда Ричарда Тьернана. Несмотря на прохладное утро, он был в джинсах и легкой футболке. В руке держал кружку с черным кофе. Сама Кэссиди тоже предпочитала черный кофе.

– И чего тебя так тянет в этот дурацкий Балтимор, когда любому нормальному человеку ясно, что жить надо только в Нью-Йорке? – пожал плечами Шон. – Кстати, мы с Ричардом хотим заставить тебя изменить свои планы. Сделать так, чтобы ты даже не помышляла об отъезде. Верно, Ричард?

– Да, – кивнул Тьернан.

Подойдя к столу отца, заваленному бумагами, Кэссиди все-таки не выдержала и метнула на Тьернана быстрый взгляд. В ответ он тоже посмотрел на нее, и Кэссиди без труда прочла в его глазах вызов. Даже угрозу.

– Вообще-то в Балтиморе меня ждет работа, – напомнила она, глядя на кипу бумаг – стенограмму суда.

– Ты могла бы оформить отпуск.

– Могла бы, – согласилась Кэссиди. – Но не хочу. У меня ведь тоже есть свои планы на жизнь.

– А вот у Ричарда нет, – заметил Шон.

Кэссиди кинула взгляд на Тьернана. Тот расселся в кресле – в ее кресле! – и, как ей показалось, с нескрываемым удовольствием следил за тем, как препираются отец с дочерью.

– Но ведь не я, по-моему, тому виной, – напомнила она, прекрасно понимая, что ведет себя по-ребячески. – Возможно, виноваты в этом вы сами? – спросила она, с вызовом глядя на Тьернана.

Но Кэссиди напрасно рассчитывала, что ей удастся вызвать его на откровенность. Ричард Тьернан как никто умел скрывать свои чувства. Он внимательно посмотрел на нее своими удивительными и завораживающими глазами.

– А как вы считаете? – в свою очередь спросил он.

Установившееся молчание становилось тягостным. Как ни старалась Кэссиди, ей все никак не удавалось заставить себя отвернуться и перестать смотреть в бездонные глаза Тьернана. Тот ее словно гипнотизировал, а Шон, непривычно молчаливый, стоял у окна и следил за ними, не пытаясь вмешаться.

Из оцепенения всех вывела Бриджит, бесцеремонно ворвавшаяся в кабинет с уставленным едой подносом и уже с порога громогласно возвестившая:

– Если вы всерьез рассчитываете обойтись без моего завтрака, то вам это не удастся!

Она поставила поднос на столик перед Кэссиди. Бекон с яичницей выглядели чертовски аппетитно, однако Кэссиди не хотелось даже думать о еде.

– Кэсси и без того ест слишком много, – запротестовал Шон. – Унеси поднос, говорю!

Но Кэссиди мгновенно схватилась за нож с вилкой.

– Нет-нет, я есть хочу, – соврала она, накалывая кусочек бекона.

– По-моему, ты всегда хочешь есть, – фыркнул Шон. – Жаль, конечно, что тебе не хватает гордости и самообладания, но, с другой стороны, я даже рад, что твое чрезмерно развитое воображение не испортило тебе аппетит.