Жена по вызову с другой планеты - Селина Катрин

— Это же сколько мне ещё придётся ждать?! — вновь активизировалась дамочка, добавляя в голос капризно-визгливых ноток. — Я, вообще-то, чистокровная цваргиня, драгоценность расы, меня должны обслуживать в первую очередь, а не всяких там… эльтониек!

Она сказала это с такой непоколебимой уверенностью, что я даже смутно что-то припомнила… Это как раз именно то, из-за чего на Эльтоне относились снисходительно к соседнему Миру: девочек на Цварге рождалось исчезающе мало, а отсюда им и давали статус «драгоценности расы», словно вещи какой-то. О них заботились, холили и лелеяли, но, тем не менее, цваргини даже не имели права покидать планету без разрешения отца или супруга… И выбирать мужа они обязаны были из каких-то списков Планетарной Лаборатории… С точки зрения менталитета свободолюбивых эльтониек, цваргини являлись несчастными женщинами, которым очень грамотно промыли мозги.

Я лишь фыркнула на заявление особы. Если её единственная радость в жизни — поскандалить, — то это действительно печально. Тут только пожалеть можно.

— Вейлор, пойдём, — тихо попросила, положив ладонь на предплечье супруга. — Мне не нужно второе кольцо.

— Нет, нужно. Так полагается. Я хочу подарить, — вдруг заупрямился муж.

Менеджер, который не знал, как сгладить явно назревающий конфликт, суетливо выставил перед нами три лотка с потрясающей красоты прозрачными камнями.

— Сейчас-сейчас, девушка, выбирайте. А вы, мадам, какое украшение хотите? Я могу вам показать, пока молодожёны выбирают…

— Нет, я не хочу, чтобы меня обслуживали впопыхах, словно я второй сорт! — Цваргиня наморщила носик и демонстративным движением поправила вычурную причёску-башню на голове, отчего несколько крупных заколок полыхнули целой рубиново-сапфировой радугой на свету. — Ещё раз повторяю, вначале подберите гарнитур к моему вечернему платью, а уже потом можете возвращаться ко всяким девкам-беллезам…

Я не знала, что такое «беллеза», но судя по интонациям, что-то не очень хорошее.

— Дорогая, не надо, — попытался успокоить женщину молчавший до сих пор джентльмен.

— Знаете ли, это уже переходит все границы! — внезапно низко зарычал Вейлор. — Сейчас же извинитесь перед моей женой.

— А не то что? — поддела его цваргиня.

В этот момент де Бьён взмахнул рукой, случайно задев менеджера. Он весь день ходил без палки для слепых, носил непроницаемо тёмные очки и вёл себя практически как самый обыкновенный цварг, но именно эта деталь вкупе с лёгким поворотом головы не совсем в ту сторону выдала в нём незрячего.

— О-о-о, так вы слепой?! — изумилась женщина и вдруг расхохоталась. — Ну конечно! Убогий калека благодарит беллезу за оказанные услуги, как я сразу не догадалась!

Вейлор дёрнулся как от пощёчины и побелел. Если до сих пор я была лишь слегка раздражена, то при виде реакции супруга ярость вскипела в крови. Обычно я очень воспитанная девушка и в базарные ссоры-драки не лезу, но когда оскорбляют тех, кто мне нравится…

Каким боком Вейлор вошёл в «тех, кто мне нравится», подумаю потом.

— Знаете что, сударыня, — обратилась я к женщине и ткнула пальцем в её сторону ровно так же невоспитанно, как она тыкала несколько секунд назад в нас. — Лучше быть незрячим, чем продажной молодящейся проституткой!

— Что-о-о? — Моська цваргини вытянулась от изумления, а на щеках проступили чахоточно-красные пятна.

Конечно, я шла ва-банк, но судя по тому, что знала о местных дамочках…

— Ну как же. Вы же не работаете?

— Нет, разумеется! Что за плебейство…

— Думаю, судя по идеальному маникюру, уборка и готовка — тоже не ваше.

— Для этого дворецкий есть!

— Значит, всё так, как я сказала. — Я широко улыбнулась. — Вы хотите, чтобы ваш мужчина купил вам драгоценности за умения в постели. Что это, как не проституция? «Молодящейся» я сказала потому, что у вас морщины вокруг рта сильно проступают, когда вы кривляетесь. Да-да, вот как сейчас. Давайте всё называть своими именами…

— Что? Что-о-о?! — Она вдруг стала красной, как свекла. — Да я даже опускаться до твоего уровня не буду, дрянь! Мерзость какая! Дорогой, мы уходим!

И с этими словами цваргиня буквально выбежала прочь из ювелирной лавки. Если бы можно было хлопнуть дверью, то она это обязательно бы сделала. Я снова фыркнула, но на этот раз громко, и повернулась к Вейлору.

К сожалению, по его лицу, наполовину закрытому тёмными очками, мало что можно было прочесть, зато менеджер стоял с очень кислой миной. Очевидно, ему шёл процент с продаж, и только что из-за меня из магазина ушла выгодная клиентка.

— Простите. — Я развела руками.

— Да ничего, — шумно вздохнул менеджер. — Госпожа Ольтара всё равно половину драгоценностей через пару недель возвращает со словами, что камни не той огранки или не той чистоты… Ещё и жалобы время от времени на сотрудников пишет, когда настроение совсем плохое. — Парень тряхнул головой, отгоняя мысли о любительнице скандалов. — Вы выбрали, что хотите?

Я снова посмотрела на бесчисленное количество колец… Все такие похожие. Мне действительно было всё равно, что там за камень — фианит, бриллиант или муассанит, — как вдруг внимание привлекло кольцо, но не в предложенных футлярах, а под стеклом, в витрине в самом углу. Это был очень яркий турмалин с тонкими фиолетовыми прожилками, совсем как…

— Я хочу его!

— Отличный выбор. — Менеджер потянулся к кольцу с бриллиантом, не сразу поняв, что я тыкала не в содержимое футляра, а в изделие под ним.

— Нет-нет, вон то. — Я настойчиво постучала по стеклу.

— Это?! — изумился менеджер. — Простите, оно не продаётся.

— Почему не продаётся? Уверяю, деньги не проблема, — вдруг к разговору подключился молчавший до сих пор Вейлор.

— Да нет же… не в этом дело… — Молодой цварг растерялся. — Просто здесь камень бракованный. Мы оплатили счёт мастера и только потом заметили. Это турмалин с вкраплениями…

— Да-да, он самый. Мне подходит! — резко оборвала я менеджера. Почему-то казалось, что если Вейлор услышит, какого цвета прожилки в камне, то всё поймёт. Что я выбрала камень под цвет его глаз. И случится что-то непоправимое.

Оба цварга покосились на меня как на ненормальную. В общем-то, я и сама чувствовала себя слегка ненормальной: сердце заколотись вдруг часто-часто. Выразительная пауза повисла в воздухе.

— Мы берём. Уточните цену, пожалуйста, и всё упакуйте с собой, — наконец прервал мучительную тишину Вейлор