Он опасен для меня - Ясмина Мар

— Та-а-ак! С этого места поподробнее!

— Да тут нечего говорить, — залезла в свою кровать и укуталась в одеяло. — Внезапно вернулся Марк, я залезла в шкаф, он начал раздеваться…

— Что он начал делать? — ошарашенно переспросила подруга. — Раздеваться? Серьёзно?

У меня от одних только воспоминаний вспыхнули щеки и дыхание сбилось. Капец, конечно, денек!

— Не волнуйся, сегодня удача была на моей стороне, и дальше футболки он не зашел, — вернув себе самообладание, заверила я Карину. — Потом позвонила ты, он уже направлялся ко мне, как в последний миг его отвлек вызов от папы.

Карина, потрясенная услышанным, молчала, а я после паузы завершила:

— Марк ушел, а я поспешила убраться. Ноги моей больше не будет в его спальне!

— Ну ты даешь, Полин! Только ты можешь пойти мстить, но вместо этого смотреть на стриптиз, — хмыкнула Рина, рассмеявшись.

— Это был не стриптиз, — пытаясь остудить щеки, не согласилась я.

— Ладно, сделаю вид, что поверила. Ты мне скажи другое: нашла что-нибудь?

А это уже неправильный вопрос. Проблема в том, что нашла, и теперь не знаю, что и думать. Марк слишком сложный. Он как кубик Рубика, только с большим количеством цветов на гранях.

— Ни одной фотографии, — выдала я чистую правду. Мне отчего-то не хотелось делиться увиденным. Нет, дело не в доверии, просто… Слишком личное. Как тот не свершившийся поцелуй пять лет назад.

Дальше разговор не клеился. Карина пыталась узнать побольше, чтобы уже самой выстроить план идеальной мести, а я не находила слов для ответа. К тому же мой прежний запал пропал. Я считаю, будет достаточно полного игнорирования брата: опускаться так низко и вредить ему мне не хотелось. В итоге, сославшись на необходимость приготовить ужин для папы, я завершила звонок.

***

— Куда делась фотография со стены, Полина? — чуть нахмурившись, спросил папа.

Все же заметил, причем сразу. Виновато улыбнулась, чтобы скрыть свои истинные чувства, и соврала ему:

— Я убиралась и случайно уронила ее прямо в ведро с водой. Мне так жаль… Прости, папуль.

Как же Марк… Почему я его продолжаю выгораживать? Почему бы мне впервые не наябедничать? Почему я из-за него лгу самому близкому мне человеку? Почему? Столько вопросов, но ни одного ответа.

— Ничего, — было видно, как трудно ему даются эти слова. — Главное, что с тобой все в порядке. К тому же у меня сохранились сканы. Напечатаем заново.

Я понимала, что он говорит так, чтобы не расстраивать меня. Ценность предоставлял именно оригинал. Его касались руки мамочки, она сама вывела снимок, она же подписывала… А что даст новый экземпляр?

— Прости, — я опустила голову. Вот такая непутевая у тебя дочь, папа. Не смогла уберечь ни цепочку, ни чашку — ничего.

Я ожидала чего угодно, но не того, что подключится в разговор Марик! И, представьте, не для того, чтобы бросить шпильку или насмешливым тоном высмеять меня.

— Это я виноват, а не Полина. Завтра сам распечатаю фотографию и повешу ее обратно.

Я удивленно на него посмотрела. Вроде выглядит здоровым… Неужели совесть проснулась?

— Я рад, что вы с Полиной все же нашли общий язык, — сделал свои выводы Довлатов-старший, улыбнувшись. — Правильно, Марк. Полина — твоя сестра и…

— Я просто признал свою ошибку, — перебил парень, легко пожав плечами. — Ничего другого. И мне пора. Спокойной ночи.

Он вышел из-за стола и, не глядя на нас, развернулся и направился в свою комнату. Я проводила его фигуру, пока он не скрылся за поворотом, ощущая… раздражение и злость. Может же он испортить все! Придурок и козел!

Нет, рано я начала праздновать появление совести. Это у него эго мутировало и выдает вот такие сбои в виде произнесенной им фразы. Скорее всего, братец забудет про свое щедрое предложение уже через пару минут.

— Он не хотел тебя обидеть, — я сжала ладонь папы. Он был напряженным, злым и… в его глазах столько всего, что мне немного страшно. — У Марка тяжелый характер, ты знаешь.

— Знаю, — он вперил взгляд куда-то в стену, сжимая в другой руке вилку. — Я устал, Поля. Безумно устал. Только ты моя радость.

— Пап… — я придвинулась ближе и обняла его.

— Я смотрю на тебя и затем на Марка. Вы такие разные. Ты — мое чудо, и он, намеренно выводящий меня и строящий из себя ублюдка. Что я сделал не так? Где ошибся и что упустил?

— Пап, все будет хорошо. Марик, он…

— Иногда мне кажется, что он не мой сын, — внезапно произнес он каким-то надломленным голосом. — Что он просто не мой. Отвратительные мысли, понимаю.

Папа потер лицо ладонями и встал из-за стола, оставив ужин нетронутым. Он тоже поднялся к себе, а я еще долго сидела на кухне и крутила в голове этот разговор.

Что было бы, если бы Марк действительно не?..

*Естественный отбор — основной эволюционный процесс.

*Чарльз Дарвин — основатель дарвинизма, создатель эволюционного теории, которая легла в основу современной синтетической эволюционной теории.

Глава 4

— Может, в другой раз? — с надеждой протянула я. — Вот в следующую субботу точно-точно пойду, я даже буду ждать тебя в клубе и сделаю вообще все, что скажешь.

— Угу, а потом ты внезапно найдешь неотложное дело, и обломается наша вылазка. Вставай! — подруга была непреклонна. — Хватит сидеть в четырех стенах! Мы едем в клуб, и это не обсуждается.

Я тяжело вздохнула и поднялась с теплой и мягкой постели. Суббота, уже почти восемь вечера, какой еще клуб? Я бы с радостью посмотрела фильм дома, закутавшись в плед и приготовив попкорн. Но куда-то идти? Вот зря я Карине открыла дверь. Надо было притвориться, что никого нет.

— Рин, у тебя еще есть время передумать. Марка нет дома, так что мы можем хорошенько повеселиться и…

— Довлатова, не зли меня, — девушка сложила руки на груди и окинула меня взглядом, обещающим мне все неземные кары, если не послушаюсь ее. — Я, между прочим, о тебе забочусь. Когда ты в последний раз отдыхала? По-настоящему, а не убегала посреди праздника, чтобы приготовить ужин Андрею Федоровичу или не тащилась срочно к нему в офис?

Поджала губы и принялась искать одежду на вечер. Потому что Карина права. Я действительно не помню, когда развлекалась. Всегда не до этого: то какие-то проблемы дома, то учеба, то мы с братом ссоримся, то папе нужна помощь.

— Очень давно, Поль, — верно расценила мое молчание