Сердце пламени - Алеся Владимировна Троицкая

— Тельман, прошу, лучше я узнаю наперед и успокоюсь, чем буду изводить себя сомнениями и догадками. Это невыносимо. Тельман, прошу, помоги. Я должна знать, какое будущее ждёт нас с королём.

— Ох, Кэти, ваши просьбы порой меня убивают.

Девушка порывисто обняла мужчину и горячо зашептала:

— Спасибо! Я знала, что ты не откажешь!

Глава 5

Если Ивонет Кэтрин Аллендорф надеялась проскользнуть незамеченной для матери, то сильно заблуждалась. Королева Таврии встретила её и сира Тельмана на лестнице и чуть не потеряла самообладание. Красное лицо, злые с прищуром глаза и пальцы, нервно сжимающиеся в кулаки и готовые придушить. Леди Сельга развернула дочь обратно и велела переодеться. Но не вытерпела и пошла следом. Демонстративно порвала серое платье и обрушила на дочь гневную тираду. Только поджимающее время и осознание, что короля нельзя заставлять долго ждать, вынудили леди Сельгу взять себя в руки. Она сама нашла в гардеробе ярко-синее платье с широкой серебрянной каймой по краю и рукавам и передала дочери:

— И не смей больше делать глупости, моё терпение на исходе! О великий покровитель, дай мне сил!

Перечить матери желания не было, как и напоминать, что в такую погоду подол вмиг станет грязным и испортит очарование наряда. Ивонет покорно стояла, пока служанка завязывала десятки мелких шнурков на спине и накидывала плащ.

— И не забудь надеть то украшение, подаренное королём.

* * *

— Леди Ивонет, вы, как всегда, очаровательны! Я думал, вы решили мне отказать.

Увидев на подступах к оранжерее робко застывшую девушку, Минфрид оправил черный дублет, опоясанный широким ремнем, на котором крепились ножны с мечом, дернул полами плаща, подбитого мехом, и, широко шагая, направился встречать избранницу. Протянул руки, но она непроизвольно отпрянула. Тут же устыдилась и покраснела:

— Простите.

Король склонил голову набок, его лучистые синие глаза усмехнулись:

— Вы боитесь меня, леди Ивонет? Или Кэтрин? Слышал, вам не претит и второе имя… Могу я называть вас Кэтрин? Мне кажется, оно вам больше подходит.

Откуда король это слышал, она могла только догадываться, но поспешила отрицательно качнуть головой:

— Ивонет мне привычнее. — Почему-то имя Кэтрин из его уст слышалось, как осквернение. Девушка сжалась. Она предпочитала, чтобы её называли так только самые близкие и любимые, такие, как сир Тельман и Лима.

— И нет, я вас не боюсь, просто…

— Просто что?

— Мне неловко осознавать, что вы выбрали меня в свои спутницы. Наверняка у вас было много претенденток, любая упала бы в обморок от счастья, если бы вы предложили ей своё сердце.

— Но не вы? — это прозвучало шуткой, но уловить подтекст не составило труда. Да, не она, и что скрывать?! После того, что она увидела и узнала, ей даже находиться рядом с королём было противно. Ведь то, с каким азартом и безумством он истязал заключённого и каким способом выпытывал тайны у Тьянки, все время стояло перед глазами, доводя до боли, до тошноты.

Не дождавшись ответа, король мягко сжал пальчики принцессы в своей руке, обтянутой грубой кожаной перчаткой, и потянул девушку за собой, через благоуханный сад, где росли диковинные деревья и цветы с манящими, душными и сладковатыми ароматами, заглушающими боль и отчаяние.

— Поверьте, выбор был, но ни одна из них даже близко не сравнится с вами.

— Вы мне льстите.

— Отнюдь, я заметил, как вы невинны и чисты и как прозрачны ваши помыслы: ни намёка на спесь или надменность, жажду богатств или величия. Глупые, бесполезные качества, на мой взгляд, но подкупающие. Я искренне рад, что когда-то согласился на предложение вашего отца.

Они дошли до конца оранжереи, и стражи распахнули перед ними двухстворчатые двери. Король предложил выйти в сад, такой же прекрасный, как и оранжерея, и продолжить неспешную прогулку под сенью белых воздушных соцветий, свисающих с деревьев и пропускающих теплые капли весеннего дождя.

— Поделитесь, что за предложение? Я только знаю, что вы помогаете отцу, если конфликт с Вараком доведёт до войны. Но что получаете взамен? Явно не только скромную добродетель в моём лице.

— А вот ваше любопытство — это порок, но удовлетворить его я обязан. — И вновь хитрая усмешка, оценивающий взгляд и невыносимо красивое лицо, никак не вяжущееся с демоном, что за ним прячется. В этом чарующем месте хотелось обмануться и очароваться, но нелицеприятные образы постоянно жалили.

— Помимо части рудников, что отойдут Далирии, наш будущий сын станет наследным принцем Таврии.

Ивонет ахнула:

— Но это невозможно!

— Отчего же? Вы не желаете своему ребенку добра?

— Нет… Да… Но наш сын должен стать наследным принцем Далирии, а не Таврии.

— Не переживайте, обязательно когда-нибудь станет, но это случится так нескоро, что королевство Таврия будет ему утешением. Два королевства под одним началом: представляете, какие открываются возможности, какая сила и мощь!

Ивонет пожала плечами. Представлялось с трудом. Как и то, что её отец согласился на такое. Она знала, что после его смерти на трон взойдет его младший брат, принц Морис, выступающий сейчас в качестве десницы. Интересно, как он воспринял новость о том, что трон ему не достанется? Но спрашивать об этом не имело смысла.

— Вы так уверены, что у нас будет сын?

— Даже не сомневаюсь, — его глаза хитро сощурились. — И, полагаю, не один. Вы невероятно притягательная женщина, Ивонет. Могу заверить, что детей у нас будет много.

Она вновь покраснела и отвернулась.

— Полно вам смущаться, — король мягко рассмеялся. — Разве танцы не сделали нас чуточку ближе?

Ивонет нашлась с ответом не сразу:

— Если только с моими туфельками, что беззастенчиво оттоптали ваши ноги.

— О, за мои ноги не переживайте, они достаточно крепки.

Бархатистый смех и непринуждённость — всё, чтобы расположить, завлечь, одурманить. Как и сад, по дорожкам которого они гуляли, несмотря на серость и дождь. Погода не портила очарования: Ивонет вглядывалась в извилистые кроны странных деревьев, что цеплялись друг за друга ветками, словно руками, и были припорошены гроздьями крошечных лепесточков.

— Я никогда таких не встречала, — Ивонет тронула шершавую кору.

— И неудивительно. Такие растут только в Срединных землях.

— Правда?

— Правда. Я лично привозил семена.

— Вы были в Срединных землях? — не сразу поверила девушка. Ведь всем известно, что там что-то вроде тюрьмы для тех, кто наделён чарами. Волшебных существ: альвов, пикси, троллей и многих других. Она не знала, милосердие это или насмешка, но одно знала точно: это несправедливо. Почему те, кто, как говорят писания, жили до прихода людей, стали изгоями, чем-то отвратным и запрещённым? Нет, она знала историю, где довольно