Тайна ее поцелуя - Анна Рэндол

Она кокетливо улыбнулась. Такая улыбка очаровала бы его, если бы он не знал, что за ней скрывался какой- то подвох.

— На рассвете. Надо проделать большую часть пути до наступления жары.

— Сколько дней мы будем в дороге?

— Самое большее — два. Посол наверняка захочет показать вас на своем суаре в пятницу. — Она оглядела его с головы до ног. — У вас есть что надеть завтра? Но надо, чтобы ваш костюм не выдал нас.

Беннет кивнул:

— Да, разумеется. Я надену штатское платье, если вы, конечно, не предпочтете увидеть меня в турецком тюрбане.

Мари расхохоталась, и майор взглянул на нее вопросительно.

— Прошу прощения, — сказала она. — Я не думаю, что турецкая одежда сделает вас менее заметным. Английского костюма будет достаточно. Я не хочу, чтобы случайные люди узнали, что вы — армейский офицер. Можете притвориться… просто джентльменом, — добавила Мари с невинным выражением лица, что, конечно же, не могло быть случайностью.

— А есть кто-нибудь, кто сможет сопровождать вас ради приличия? — спросил майор.

Мари, казалось, задумалась.

— Ну… ведь я все равно пойду с вами… — ответила она наконец. — Так зачем же мне еще кто-то?

Беннет молча пожал плечами. Конечно, он бы предпочел сохранить ее репутацию безупречной, но пока что у него не было времени беспокоиться о светских тонкостях.

А девушка вдруг добавила:

— В этом городе не так много подданных Британии, чтобы сплетничать о моих поступках. А те из них, которые находятся здесь, для меня мало что значат.

Она гордо вскинула голову.

— Для меня они также ничего не значат, — ответил Беннет. — И вот еще что… Сегодня даже не пытайтесь снова уйти из дома.

Следовало убедиться, что Мари будет в безопасности, если ему придется оставить ее одну.

— Я уложу вещи и пораньше лягу спать.

Она направилась к закрытой двери, очевидно, ведущей в спальню.

В ее спальню… В спальню с настоящей английской постелью, с белыми полотняными простынями. Или, может, с турецким ложем с алыми шелками?

Беннет решительно приостановил бег своих мыслей, рисовавших образ Мари — обнаженной и ожидающей его в одной из комнат. И снова спросил:

— Так вы не покинете сегодня этот дом?

— Только завтра утром, вместе с вами.

Он коротко кивнул:

— Вот и хорошо. Я поговорю с вашим отцом перед отъездом.

Мари побледнела.

— Но он ничего не знает…

Беннет задержался в дверях.

— Я так и думал. Видите ли, я намерен попросить разрешения поухаживать за вами. Это поможет преодолеть некоторые трудности. Что вы говорите ему, когда уезжаете?

Она пожала плечами:

— Что рисую бабочек… Но дело не в этом. Даже когда отец не такой, каким был вчера, он поглощен своей работой и не замечает моего отсутствия.

— Так я увижу его завтра утром?

Мари едва заметно кивнула.

— Но он не вспомнит, что видел вас вчера. Он никогда не помнит. Я спрошу у Селима, можно ли будет его навестить.

— А вы не хотите пойти со мной?

Она прикусила губу.

— Нет, мне бы не хотелось.

— Вы опасаетесь, что он догадается о нашей игре?

Она избегала смотреть ему в глаза.

— Нет. Просто не хочу видеть, что он ведет себя так, как будто ничего не случилось. А ведь спустя несколько дней все начнется сначала… — Она кашлянула. — Пойду найду Селима.

Ему и раньше не нравилась ее притворная невозмутимость, но сейчас все было еще хуже. Сейчас он видел в ее глазах пустоту…

Он подошел к Мари, взял ее за руку, но вдруг замер в растерянности. Ведь она презирала жалость и пустые слова сочувствия…

Тут Мари взглянула на его руку, и зеленые искорки вновь вспыхнули в ее глазах.

— Я думала, что мы уже закончили, — сказала она.

— Не совсем. — Беннет взял ее локон и стал пропускать шелковистые пряди между пальцами. — Я не шутил, когда сказал, что ваши локоны очаровывают. Любой мужчина мечтает забыться в таких волосах, как ваши…

Мари отступила на шаг. Выражение ее лица было непроницаемым. Потом она вдруг отбросила за плечо выбившийся локон и, резко развернувшись, убежала.