Грань - Фло Ренцен

Это внедрение оказывается тем, что по-немецки называется «Türöffner», то есть, «открыватель дверей», потому что при его помощи в этот проект открывается дверь для Йонаса, и вскоре он начинает неплохо справляться.

Мартина я ставлю в известность, правда, задним числом: навешиваю ему, что Йонас внедрен. ВиКо проходит нормально, Мартин успокаивается, потом вообще подхватывает «дельту» и на время выпадает из жизни.

После перепалки и моего стихийного бегства в Бланкенбург — вот уж не думала, что однажды добровольно сбегу туда, а не оттуда — Мартин докапывается до меня, вернее, до моего телефона.

— Да, Мартин? — говорю сухо и сдержанно.

— Ну ладно, ладно, не сердись.

— Не имею привычки.

— Обедала?

— Не имею привычки.

— Не валяй дурочку, желудок угробишь — какой потом от тебя прок?..

Таким образом мне приходится приехать в контору, где шеф тащит меня в столовую.

За обедом он признается, что недоумевает: почему это я спихнула на Йонаса свой самый козырный проект — он, Йонас, что, мой протеже?

— Нет, Кати, ты пойми меня, пожалуйста, правильно, — спешит оговориться шеф. — Если ты его продвинуть хочешь… из каких бы там ни было соображений — нет, он-то парень способный…

— Я ж тебе давеча так и говорила, — смотрю на него, набычившись. — Говорила, говорила.

И ощущаю внезапную злость. От работы в сфере строительства поневоле грубеешь, огрубела, безусловно, и я, но сейчас мне все равно хочется еще раз макнуть его носом, чтоб не думал, что на меня безнаказанно орать можно.

— Просто у тебя, — говорю, — недавно была «дельта». Тебе отшибло память, да так и не пришибло обратно.

— Ну я ж извинился уже… Ну, Кати…

На хрен мне, думаю, твои извинения. Просто тебе вдруг приспичило, чтоб именно я работала именно на этом проекте.

— Да ладно, не дрейфь. Никуда я от тебя не уйду, — говорю ему спокойно.

Он же этого боится.

Могла бы при таком случае прибавку к зарплате потребовать, что упускаю наихалатнейшим образом.

Мартин вроде успокаивается, но кто не успокаивается — это Франк. Он ведь не помышлял о том, чтобы отпускать меня с проекта, а Йонас ему там на фиг не нужен. Таким образом мне становится понятно, почему шеф на меня наехал, и я в очередной раз убеждаюсь, что у Франка на меня виды иного характера, непрекращающиеся, так сказать. И тут уже ему Йонас помочь не в состоянии.

А я не в состоянии помочь ему, потому что у меня виды совсем на другое: я хочу, чтобы в ЭфЭм немного отошли от меня. Может, отошли перманентно. Да, я так хочу. Я сама так хочу.

Йонас хоть и не бросает своих привычек и отсутствием «планов на выходные» по-прежнему не обижен — возводит меня в статус обожествления. До этого, наверно, просто не прочь был переспать, теперь же упрочняется в обожании безоговорочном и бесстрадательном. Узнаю от Рози, что он по пьяне кому-то признавался, что, мол, с какой бы девушкой ни проводил время — всегда в состоянии представить у нее мой облик, а от этого, мол, «драйвит шустрее».

Этак мы — все мы, не только я и Йонас — коллективно толкаем перед собой густой, мрачно-темный «ноябрьский» декабрь, катим его подобно здоровенному кому из грязи, каменюк и старых листьев. Ком от скатывания, понятно, только растет и вырастает выше нашего роста. В него набивается куча всего, а проект, как я слышу, разрастается. Только меня теперь нет на нем. И я, полагаю, не вернусь.

* * *

Франк ценит рождественские праздники, а потому все важные «активити» обычно ставит максимум на девятнадцатое, не позже.

Йонас тоже собирается в отпуск под «Сильвестр», то есть под Новый Год, но так, чтоб с запасом — чтобы начать провожать старый, да основательно.

От этого ему, правда, ой, как сомнительно. Он стоит сейчас передо мной, как раз поделился своими планами.

— Да езжай, конечно, — разрешаю я. — Чего? — когда он ушам своим не верит. Отмахиваюсь: — Мне нормально.

— Так, алё… — тыкает его Рози. Она давно уже им «отболела», если вообще когда-либо болела безответным влечением к какому-либо мужчине.

Йонас смотрит на меня такими глазами, как будто не прочь и меня с собой прихватить.

— Ниче, потом отработаешь, — посмеиваюсь я.

— Ты знаешь, что я охреневаю от тебя? — медленно и веско произносит Йонас и… запечатлевает поцелуй на моей щеке.

Рози шутливо-неодобрительно качает головой, как если бы хотела поругать его за то, что он распространяет на работе коронавирус.

— Ладно, ладно, погуляй там, — покачиваю головой я. — Тебе расслабиться нужно.

Не один же он туда едет, в самом деле — чего меня лобзать?

— Ты знаешь, что я почти забыл, куда хотел ехать?.. И зачем?.. — Йонас просто, не грубо, но и не робко берет меня за руки.

— А ты поезжай — вспомнишь! — советует Рози.

— Эт-то еще что такое! — возмущенно трубит проходящий по коридору Мартин.

— Это ничего такого, — спокойно отзываюсь я.

— Это фрау Херрманн подписала мне отпуск, — произносит Йонас, глядя мне в лицо и не выпуская моих рук из своих. — Спасибо, Кати.

— Надеюсь, вы не вдвоем в него намылились. Работать кто будет?

— Не, не вдвоем, — успокаиваю я начальника. — Я на вахте. И я ничего не подписывала — не имею полномочий.

— Да отпусти ты ее уже. Ей, в отличие от тебя, работать надо! — набрасывается на Йонаса Рози.

Он подчиняется ей с видимым неудовольствием, отваливает медленно и как будто с трудом.

— Нашелся мне хватальщик! — ворчит Рози.

— Ниче, сахарок, все нормально, — смеюсь я. — Он артист просто. Актер, который сам верит в свою игру. Кстати, над чем это мне работать надо?

— Дык совещание же ж по Карре-Ост надо подготовить, последнее в этом году, а этот хохмач сваливает!

— М-м-м… да? — у меня внутри мгновенно пустеет что-то. — Я думала, его провели уже…

— Не-а, переносили. Меня спрашивай, прежде чем всяких обормотов в отпуск отпускать.

Твою мать. Я думала, эту чашу… все чаши — мимо меня… блин.

Рози совсем-совсем не спрашивает, почему это я вот уже с месяц, как спихнула Йонасу Карре-Ост. У нее хватает соображения не полагать, будто я в натуре ему покровительствую. Наверно, она догадывается об истинной причине, и у нее также хватает соображения не допытываться, верны ли ее догадки. Они верны настолько, что сейчас она парится о сформировавшемся косяке еще раньше меня.

— Ниче, переживем. Йонас мне дела передаст.

Да в конце концов, я даже не знаю, насколько в проекте вообще задействован Рик… может, зря