Развод. Ну и сволочь же ты! - Екатерина Гераскина

Глава 8

Распахнула глаза, уставившись в знакомый обшарпанный потолок. Выходит, я в госпитале. Повернулась на бок и тут же увидела Эли, что спала на потрепанном больничном кресле.

В голове начали всплывать отрывки предыдущего дня. Но особенное место в этом всем занимал Дориан Шторм. От одного только воспоминания о его имени меня бросало в дрожь. Только я не могла сказать стопроцентно, что от страха.

Я отбросила одеяло, посмотрела в окно. Был вечер. Неужели я проспала так долго? Почти сутки. Хотя чего удивляться, при полном истощении резерва это нормально.

А потом меня словно окатило ледяной водой. Укус! Он же меня укусил и… пил мою кровь.

Драконий бог!

Я потянулась рукой к ключице, но слава богу, она была прикрыта больничной формой. Меня никто не переодевал, и я поблагодарила за это судьбу. Еще бы, в госпитале стояла такая суета, что более детальным исследованием моего состояния никто не озаботился.

Я прислушалась к себе. К сожалению, лекари не могли врачевать сами себя. Вернее могли, но только лекари-драконы. Нам же это было не доступно. Потому пришлось полагаться на собственные ощущения. Слабость была жуткой, а еще кости ломило как при простуде. Но это могло быть следствием истощения.

Укус ныл и пульсировал, посылая недвусмысленные сигналы вниз живота.

Блинский блин!

Про метки истинности я почти ничего не знала и тем более не понимала, как расценивать этот странный укус. Жаль, что в академии  подобного тоже не преподают. Тем более, Дорин скорее имел ко мне гастрономический интерес, чем интимный. Да и у него же тоже имелась необратимая руна блокировки истинности. А у бывшего я не думала интересоваться о метках. Мы с ним не истинные, так к чему были бы подобные разговоры.

В наше время многие отказывались от истинности. Даже Дориан, как оказалось. Это мысль вызвала острое сожаление. Я отмахнулась от непонятных размышлений.

Сейчас на повестке стояли более насущные задачи. Поесть — одна из них. Я встала, кровать предательски скрипнула, чем разбудила Эли.

Та мгновенно подскочила. Я скривилась, ведь не хотела ее тревожить. Темные круги под глазами подруги явно указывали на то, что предыдущий день выдался тяжелым.

Но все мы спали чутко и всегда держались на стороже. Еще один пережиток приютской жизни. Да и попробуй поспать, когда тебе могут состричь волосы или просто изрисовать лицо зеленкой забавы ради.

— Ты пришла в себя! — потянулась в кресле подруга.

— Эли, отправлялась бы ты спать. Что со мной случится? Это всего лишь истощение.

— Вот еще!  Хочешь сказать, когда я буду подыхать, даже не придешь проводить меня в последний путь? — вскинула Эли тонкую и изящную бровь.

— Скажешь тоже, — отмахнулась я. Встала, чтобы найти свою обувь. Белые тапки стояли неподалеку. — Конечно, приду.

— Ну вот. Значит, сделаем вид, что только для этого я тут и сижу. Шкурный у меня интерес, и этим все сказано, — отмахнулась от меня Эли.

— Да ладно тебе. Так бы и сказала, что я твоя единственная подруга, — хмыкнула я.

— И вовсе нет, — по привычке запротестовала она.

— Ладно. Короче, это лишь истощение было. А вот ты упустила свой шанс. Могла бы воспользоваться ситуацией и подкатить к моему бывшему, пока я без сознания.

— Пф. Я сейчас как пугало выгляжу. Так что пока отложим. — Только вот то, как покраснела моя подруга, удивило.

— Не поняла. И что же такое произошло, пока я тут спала?

— Да так. Ничего особенного. Ладно. Ты давай, иди умывайся, а я за едой сбегаю.

И подруга улизнула так быстро, что я так и осталась стоять с открытым ртом.

Пришлось качнуть головой и прийти в себя. Ладно, потом захочет, расскажет.

Я вышла в коридор и направилась в сторону туалетной комнаты. Там умыла лицо, привела одежду в порядок, волосы стянула в пучок. Вышла из туалета.

Пустой полутемный коридор наполнился перестуком каблуков. Я остановилась, и как раз из-за угла на меня вышла моя свекровь. Как всегда при полном параде, в своем неизменном великолепии. Она была в длинной узкой юбке изумрудного цвета и коротком жакете с драгоценной брошью в виде совы, стоящей наверняка целое состояние. Ее убранные в высокую прическу каштановые волосы венчала небольшая изысканная шапочка с острым пером, что не так давно вошли в моду.

И если раньше леди Лукреция Стрикс излучала в мой адрес покровительственное благодушие, то сейчас она препарировала меня своим холодным взглядом.

Уходить было поздно. Она целенаправленно шла ко мне.

— Вечер добрый, мама, — автоматически произнесла я, поправляя на себе медицинский халат. Привычка, что выработалась при встречах с ней. Она всегда оценивающе проходилась по мне взглядом, а потом неизменно растягивала губы в улыбке.

Только не сейчас. Лукреция смотрела на меня надменно и с презрением.

— Не смей меня так называть, нахалка. Я и так терпела тебя целый год. Ты увела моего мальчика. Он ради тебя отказался от всего, рассорился с отцом. Но слава драконьему богу. Он расставил все по своим местам, и больше ты нас не потревожишь.

— И вы только за этим пришли, чтобы высказать это мне в лицо? — Я спрятала дрожащие руки в карманы халата.

Старалась не показывать, насколько меня задели ее слова. Поражаться тому, что она целый год так умело играла в любящую свекровь и даже просила называть ее мамой и никак иначе, просто не было сил.

— А еще за тем, чтобы предупредить. Держись подальше от моего сына. Отвяжись уже от него. Найди в себе хоть каплю гордости и перестань вешаться ему на шею!

Ну отлично! Маман уже в курсе, что он развелся. Быстро же.

— Скажите лучше это Арману.

— Ты еще смеешь огрызаться? — презрительно скривила губы леди. Ее лицо исказилось неприкрытой злобой.

А я вдруг поняла, что в их семье только отец, лорд Оксфорд Стрикс, и вызывает уважение. Потому что сразу обозначил свою позицию и сказал, что я «не ровня их мальчику». Он не пытался притворяться и лицемерить.

— Я говорю как есть. Я ушла и