Жестокие игры в академии драконов. Часть 3 - Анна Алексеева

– Таких – нет. Есть другие. И одна из них напрямую связана с тобой.

– Ты же не положил глаз на одну из моих дочерей?

– Ну-у, – я в сомнении отвёл взгляд.

Про дочерей Аллена я слышал. И, кажется, даже видел их однажды, ещё до того, как семья двойняшек переехала на северную границу Гвина и отгородилась ото всех. Я тогда был ещё подростком и не особенно понимал, что происходит. А теперь и подавно. Однако те малышки для Ноа действительно были, как дочери, и это чувство разделила вся его семья.

Включая самого Саймона.

Хоть он и не подавал теперь виду, но я знал его с самого детства, и был уверен: он взял на себя пост ректора, оставив в стороне и клан, и все силовые структуры Виригии, которыми руководил последние десятилетия, чтобы лично заботиться о близняшках, оставаясь при этом незамеченным.

– Рей, – угрожающим тоном протянул Саймон. – Выкладывай сейчас же.

– В Айсхолле всегда существовал запрет на личные отношения между магистрами и адептами, – осторожно начал я. Не то чтобы гнев Саймона так уж сильно меня пугал, но лишние проблемы ни к чему. Ни мне, ни, в особенности, Линаэль.

– Очевидно же: не может быть такого, чтобы никто ни с кем не переспал, – с некоторым облегчением отозвался он. – Вит был помешанным на этом деле, потому что его выперли из Академии Каскас в Леви за многочисленные связи с адептками. Если честно, он там всех перетрахал, и не всех по обоюдному согласию.

Мои брови начали медленное путешествие наверх.

– И что потом?

– Лишили лицензии, а Виригии нужны были опытные кадры для построения новой структуры в области магического образования. Мы его взяли при условии, что вылетит при первом же серьёзном косяке. Вот он и решил, видимо, что раз ему нельзя, то никому нельзя.

– Так вот почему он скрывал проблемы с источником, – протянул я. – Проводить учебный процесс в Айсхолле действительно удобно: большое количество силы, быстрое восстановление, ничего не отвлекает, и само здание подходит под задачи академии. Но в последние годы вокруг источника стало всё больше инцидентов, а Витторио не озаботился даже нормальной защитой.

Саймон кивнул:

– До нас информация о волнениях вокруг источника дошла только пару месяцев назад, но он – тот ещё скользкий тип. Делал всё, чтобы мне не донесли. А как только понял, что облажался и этого уже не скрыть, слинял в неизвестном направлении.

– Это многое объясняет, – кивнул я.

– В общем, официально разрешаю тебе спать с адептками, если она не против. Ну как, твоя проблема решена? – с усмешкой уточнил Саймон. –

– Только отчасти. Есть ещё кое-что, что меня беспокоит.

– Выкладывай.

Я закатал рукав и показал брачную татуировку. Брови Саймона дёрнулись, выдавая его удивление.

– Она появилась сама собой, – пояснил я. – И, честно, понятия не имею, к кому эта метка относится.

– К той адептке, из-за которой ты переживаешь?

Я покачал головой:

– У неё нет никаких признаков метки.

– Полагаю, ты уже проверил все варианты?

– Больше, чем все. На сегодняшнем осмотре я присутствовал лично и попросил Яна сообщать обо всех отмеченных девушках. Но больше всего меня смущает не то, что метка есть, а девушки нет. Татуировка чёрная. Так не бывает.

В ответ Саймон молча закатал собственный рукав и продемонстрировал мне свою брачную татуировку. К моему изумлению она была не одна. Меток оказалось две, разной формы и разного цвета. Одна – тонкая, золотистая. А вторая – чёткая, яркая, чёрная. Почти как та, которую я обнаружил на себе.

– Точно, – рассеянно выдохнул я. – Знал же, что где-то видел такое. И никак не мог вспомнить. У Ноа ведь такая же. Но почему чёрная?

– Потому что Селина не драконица. Человек вообще не может быть истинной парой для дракона, но благословение Праматери что-то изменило в строении её линий силы, и она обрела некоторые черты дракона. Но стихии у неё нет, вот и метка бесцветная.

– Благословение Праматери – явление уникальное. Я не мог встретить вторую такую.

– Маловероятно, – согласился Саймон. – Но, возможно, есть ещё какие-то варианты.

– Представители других рас?

– Либо, – Саймон сощурился. – Слушай, когда у меня появилась брачная метка Избранной, она тоже была бесцветной.

– А потом стала золотой?

Он медленно кивнул.

– Если мне память не изменяет, да. Но это было давно…

– Когда Избранная попала в Виригию, её считали человеком, – заметил я. История Виригии была моей второй специальностью, поэтому я быстро начал сопоставлять факты. – И даже после первого оборота она долго не могла найти контакт с драконицей и источниками. Ты с ней спал до её первого оборота или после?

Саймон поморщился:

– Да чтоб я помнил. Столько лет прошло.

– В любом случае, эти события были близки друг к другу, и метка могла быть чёрной, потому что Избранная ещё не успела наладить контакт со своей стихией. Вернее, стихиями.

– Думаешь, в академии есть девушка, которая не в контакте с драконицей?

– Уверен, – кивнул я, глядя в окно, где по утоптанным дорогам центральной части города шли по своим делам тепло одетые люди.

– Погоди-ка, – Саймон снова сощурился и подался в мою сторону. – Ты что, говоришь об Алленовских девчонках?

– Что, если так? – ответил я вопросом на вопрос.

Саймон некоторое время испытующе смотрел мне в глаза, а потом покачал головой:

– Вот ведь засранец. У него истинная где-то нарисовалась, а он, видите ли, девочку беззащитную по углам зажимает.

– Да это случайно вышло. Я просто спас её от гончих, а потом какую-то ответственность за неё почувствовал, что ли. Не мог уже бросить. Она же как котёнок.

– Которая?

– Ланаэль.

– Миа, – Саймон побарабанил пальцами по столу. – Она из близняшек младшая, всегда была слабее и физически, и морально, больше и сильнее болела. Не удивительно, что ты её воспринял, как котёнка. Ну, хорошо. Допустим, ты будешь и дальше с ней спать. А дальше что? Что будешь делать,