Истинная одержимость дракона 2 - Алиса Князева

Лицо стража меняется, и теперь он смотрит на меня то ли с уважением, то ли с опаской. Спина Тенгера скрывается в аудитории, и болтливый парень кивает вслед ректору.

– Иди. Проблем тут и так хватает.

Я сглатываю и медленно прохожу в кабинет. Даже не знаю, что для меня сейчас страшнее. На ум как-то сразу лезут слова Саймона о том, что у истинных крышу сносит. Сейчас подумает что-нибудь не то, и нам конец… Я помню, как легко он обнулил Тимонта.

Когда я оказываюсь в аудитории, ректор, стоящий у входа, захлопывает дверь и проводит над ней рукой. Я чувствую привкус его магии, отдающий запахом кофе и пряностей, и понимаю, что теперь никто нас не слышит, поэтому резко поднимаю ладони:

– Постой, я всё объясню!

– Да уж постарайся, – Ал роняет сумку с Саймоном и тот обиженно мяукает.

– Мы не делали ничего плохого. Просто поговорили, – скороговоркой объясняю я, наблюдая за тем как кот вылезает из сумки. – Он волновался, я тоже, никто же ничего не говорит. Честное слово, Ал, мы не…

– Я знаю, – перебивает дракон, будто понимает, о чём я пытаюсь сказать. – Если бы он к тебе прикоснулся, то уже был бы мёртв.

– Надо же, – хмыкает Саймон, оборачиваясь человеком, но оставаясь сидеть на полу. – Восхищаюсь выдержкой. Я видел, как за косой взгляд на истинную насмерть бились, а ты даже стражу ничего не сказал. Хотя наверняка слышал с лестницы. Это чисто твоя особенность или драконы сдержаннее?

Глаза Алистара опасно сужаются. Он делает шаг к оборотню, а я с перепугу хватаю ректора за руку. Это его останавливает.

– И с чего такие обвинения?

– У неё метка на спине.

Ал замолкает на миг и смотрит на меня. По лицу проносится сперва радость, такая, что я даже решилась бы назвать её эмоцией счастья, а потом он грустнеет и с досадой поджимает губы. Затем и вовсе сжимает челюсть и поворачивается к оборотню с яростью:

– А ты откуда знаешь?

– Я сказала, – вмешиваюсь я, опасаясь, что Саймону всё же прилетит за подглядывание. – У меня дракон во всю спину. Буквально от плеч до поясницы. Я хотела попросить Саймона сказать тебе. Потому что я не знаю, что мне с этим делать… Если император опять приедет и придётся надевать то пошлое безобразие, я…

– Он уже трижды порывался приехать, – говорит Тенгер и проходится по аудитории. – Но пока в империи слишком много проблем. Последний отлив магии сказался практически во всех структурах. Не работают предприятия из-за остановки артефактов, остановлена добыча полезных ископаемых, строительство. Не говоря уже о сотнях тысяч магов, которые оказались обнулены и им необходима помощь.

– Но это вопрос времени, когда он заметит.

– Верно, – соглашается Ал и смотрит на меня с грустной улыбкой.

Затем переводит взгляд на Саймона и лицо его заостряется. Ему с первого дня не нравится наше общение, а теперь и подавно, но тут уж я ничего не могу поделать. Всем нужны друзья. Саймону я доверяю. Хотя он зря, конечно, ректора провоцирует.

Алистар снова смотрит на меня. Пронзительно и так, что становится не по себе, а после на меня будто ветерком дыхнуло магией:

– Ты должна поссориться с Саймоном и никогда больше с ним не говорить, – сказал голос Тенгера внутри моей головы и, кажется, отовсюду сразу.

Но вот странно. Его губы при этом не двигаются. Совсем.

Глава 10. Воля императора

– Чего? – хмурится шпилька и трясёт головой. – Ал, ты что-то сказал?

Не сработало? Или я сделал что-то не так?

В следующий миг в виски будто по игле вонзается. Я зажмуриваюсь и опускаю голову, сжимая их пальцами.

Твою мать…

Нет, всё же воздействие то же, что и с императорским посланником. Но на ней почему-то не сработало. Почему? Зачем я вообще требую от неё нечто подобное? Из ревности? Даже себе не хочется признаваться.

– Зачем ты это сказал, Ал, – допытывается Инга. Хмурится, губки поджимает. Интересно, из-за истинности мне всегда казалось, что она становится только милее, когда злится?

– Что сказал? – спрашивает Саймон. – Вы о чём?

Морщусь и поднимаю голову. На миг появляется будто чужеродное желание опробовать потенциально новую способность на нём. Нужно понять, как это работает, в конце концов.

Тут же одёргиваю себя. Этого идиота вообще быть здесь не должно. Всё, что я могу заставить его сделать – обратиться в кошку и лезть в сумку. Но тратить на него силы и снова получить кровотечение из носа того не стоит. Не хочу, чтобы стражи заметили что-то. Показать слабость перед ними, значит показать её перед Фредериком. Мерзавцу даже о моей простуде знать незачем.

– Ни о чём. Так, ты, – смотрю на кота. – оборачивайся обратно и лезь в сумку. И чтоб больше сюда не совался, если жизнь дорога. Ясно тебе?

– Угу.

– Что ты сказал? – опускаю подбородок.

– Так точно, – закатывает глаза оборотень.

Когда его хвост скрывается в сумке, я вздыхаю и тянусь к шпильке. Она ещё злится, но позволяет коснуться своей щеки. На душе сразу теплеет. Внутренняя тревога, возникшая, когда обнаружил кота, стихает, как успокаивается зеркальная гладь озера, в которое бросили камень.

– Значит метка появилась, – негромко уточняю я, не придумав темы поинтереснее. – Больно было?

– Нет, – она отводит взгляд. – Вообще не поняла когда. Мне её прятать, да?

– Да.

– А если он опять…

– Перебьётся, – опускаю подбородок, а после не выдерживаю и притягиваю её к боку. – Всё будешь хорошо, шпилька. В крайнем случае, если будет совсем плохо, я тебя отсюда заберу.

– А после? – тихо спрашивает она. – Ты же знаешь, от него не спрятаться. Найдёт и тебя, и меня. Это всё… сама истинность она… теперь всё так сложно.

– Нет, Инга, всё просто, – киваю ей на сумку. – Выйди в сад, отойди к каким-нибудь кустам и