Вороны Вероники - Дарья Алексеевна Иорданская

Комната была невелика, и со всех сторон на Дженевру смотрели вороны.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Триумф похоти

Еще одну книгу Дженевра обнаружила, вернувшись в свою спальню. Ее все еще занимала комната с воронами, и поэтому девушка машинально пролистала страницы. И сразу же наткнулась на иллюстрацию. Соитие. Страсть. Женщина, нагая, на коленях у мужчины, спиной к нему. И видны меж ее раздвинутых ног… все подробности.

Дженевра захлопнула книгу, дрожа от гнева пополам с возбуждением. Что за игру ведет Альдо Ланти? Он сказал, что не хочет ее, а затем подсунул эту книжку. А кто еще? Больше некому. Не Бригелла же! Дженевра протянула и тут же отдернула руку. Нет, она не прикоснется к этой мерзости!

Женщина между двумя мужчинами. Как такое вообще возможно?! Женщина на спине, на четвереньках, на животе. Женщина на столе, запрокинувшая голову, а меж ее губ…

Это презанятная поза для утех, моя дорогая.

Живот свело. Да, Ланти прав. Дженевре не нравилось. Все это.

За обедом она смогла проглотить лишь кусочек мяса и запить его глотком вина. Ее тошнило. Но то была не знакомая тошнота, что появляется, если съесть лишнего. То было нечто непознанное, нечто страшное.

Едва дотерпев до вечера, Дженевра отправилась в постель. Одна. Смеральдина помогла переодеться в сорочку, расчесала волосы, и Дженевра не прогоняла служанку. Вниманием ее владела книга. Нельзя, нельзя к ней прикасаться.

Дженевра была любопытна. И завистлива, как оказалось. Ей хотелось познать ту же радость, что испытывала Джованна в объятьях ди Талонэ. То же наслаждение, что искажало лица женщин на гравюрах. Что заставляло стонать, низко, вибрирующе, возбуждающе.

Стон. Ланти снова с женщиной. Со служанкой. А может, привел куртизанку из Дворца Наслаждений?

Книга с негромким стуком упала на пол.

Дженевра поднялась, медленно, осторожно, и, набросив халат, пошла уже знакомым маршрутом. Казалось, люди в коридоре провожали ее насмешливыми взглядами. Да, верно. Дженевра шла подглядывать. Глупо врать себе. Дженевра нырнула в проход, поднялась по лестнице и, как и вчера, приникла к решетке.

О, что за картина! В точности как на рисунке Ланти!

Белое тело извивалось в путах, но женщина не пыталась спастись. Нет, она подставлялась под щипки и удары и всхлипывала от наслаждения. Бледная кожа шла алыми пятнами, глаза лихорадочно блестели. Как можно получать от такого удовольствие?!

Тебе не понравится.

Дженевра едва не подавилась вдохом. Груди, прижимающиеся к решетке, заныли. Да, ей не понравилось бы оказаться в путах, ей не нравилась боль. Но — Боги! - она хотела на это смотреть.

Ланти распахнул полы своего парчового халата и овладел женщиной, беспомощной, связанной. Грубо. Исторгая хриплые вскрики. Еще и еще. Дженевра стиснула бедра, чувствуя, как низ живота наливается тяжестью. Почему, ну почему она смотрит?! Почему она хочет оказаться на месте этой женщины?!

Ланти с рыком вдавил куртизанку в перину, отстранился спустя полминуты и принялся развязывать узлы. Женщина вяло запротестовала.

- Ты знаешь, чего я хочу, - сказал Ланти и понес ее… к столу.

Это презанятная поза для утех, моя дорогая.

Тебе не понравится.

Это было, как на рисунке. Это было возбуждающе. Это было чудовищно. Дженевра грудью вжалась в решетку и шевелила бедрами, бездумно, ритмично, пока что-то горячее и дикое не родилось внутри. Пока она не сползла на пол, тяжело дыша, не отрывая глаз от Ланти, входящего раз за разом в раскрытый рот куртизанки, чьи волосы свисали до пола.

Дженевра была зла.

Дженевра хотела отомстить.

* * *

Перетирая вердетерра с яичным желтком, Альдо боролся с головной болью. Это было простое, привычное действие, почти машинальное. Не нужно думать, не нужно чувствовать, лишь действовать. Проклятая картина Понти пила из него силы. И Надья, проклятая Надья! Хорошо еще, что не пришлось браться ночью за плеть, чтобы довести девчонку до оргазма. Ей нелегко было угодить, а приходилось: Надья была любимицей Примаверы, и не скажешь, за какие заслуги. Попадать же к Примавере в немилость неразумно. Она не только владеет самым известным Дворцом удовольствий в городе, она также владеет и неограниченным доступом к информации. Вот и страдал теперь Альдо от головной боли, перетирая краски.

- Кофе и завтрак, синьор.

Кофе и завтрак приносил обычно, ворча и шаркая ногами, Бригелла. Не Дженевра. Альдо обернулся и обнаружил, что, кажется, слишком раззадорил девчонку. Корсаж был зашнурован туго, так что высоко поднимал грудь, и сорочки под платьем, считай, и не было, до того она была прозрачной. Тонкий шелк мягко облегал бедра. Зрелище это вызвало вожделение пополам с новым приступом головной боли. А еще хотелось, чтобы Дженевра распустила волосы.

- Я не голоден, - Альдо взялся за кисть.

- Бригелла сказал, что вы вчера не ужинали.

Она шагнула и прижалась грудью, мягкой и пышной, к локтю Альдо. Так неумело, так неловко и так соблазнительно. Почему искомая женщина не может быть уродлива?

А какое же это тогда наказание, глупый?

- Подай орпименто, - резко приказал Альдо. - Это…

- Желтый. Я помню. Он ядовит.

Альдо бросил короткий взгляд через плечо.

- Все прекрасное ядовито. В том или ином смысле.

Дженевра поставила плошку с краской на табурет и вновь прижалась к нему грудью.

- Зачем вы пишете эту картину?

- Потому что этого хочет мой заказчик, - Альдо тронул кистью распущенные волосы Бианки Понти-Вале. Ночью не без помощи Надьи он почти закончил с женской фигурой.

- Ему нравится… такое? - Дженевра явно не могла подобрать слов.

- Вероятно.

Еще немного, несколько мазков орпименто, немного рыжей охры, и можно будет заняться зелеными драпировками алькова.

- А вам?

- Что мне? - широкий мазок намечает складку на пологе.

- Вам это нравится?

«Если я скажу «да», - подумал Альдо, - что ты сделаешь, глупое дитя? Побежишь за веревкой?»

- Принеси флакон с белладонной. Он подписан. Живо!

Дженевра, удивленная, исполнила приказ, а потом продолжила задавать вопросы. Ее чувственная натура уже заставляла ее желать Альдо, но еще сильнее было ее любопытство. О, как же она была любопытна и любознательна.

Она должна хотеть его. И ненавидеть. И ничего иного.

- Зачем вам белладонна?

Вопрос застал Альдо врасплох, заданный в череде прочих, пикантных. И он ответил честно.

- Чтобы убить графа Понти.

Холодные пальцы сжали его запястье. Голос Дженевры прозвучал испуганно.

- Что вы такое говорите?!

- Чтобы убить графа Понти, который любой ценой хочет овладеть вдовой своего племянника. Это благородная