Воровка - Наталья Савчук

В город вхожу вместе с сумерками, иду долго, прежде, чем попадаются какие-то вывески, всматриваюсь в них, стараясь определить где лавка лекаря. Сейчас, когда я уже могу здраво рассуждать и не списывать плохое самочувствие на излишнюю тревогу, понимаю, что разболелась достаточно сильно. К кашлю прибавился насморк, а тело стало знобить. Мне пришлось даже накинуть на себя шубу, чтобы не стучать зубами. Когда мне начинают попадаться люди, прячу спутанные волосы и неумытое лицо в капюшоне.

— Девушка вам помочь? — вздрагиваю от голоса и с опаской поднимаю глаза.

Вижу перед собой улыбчивого парня, в белой рубахе с вышивкой у горла и свободными рукавами в простых тёмных брюках. На контрасте с ним я выгляжу нелепо и решаюсь ответить, чтобы прояснить, отчего я в столь тёплой одежде.

— Мне что-то не хорошо, — прикладываю ладонь ко лбу, — подскажите, где лекарь.

Он кивает, и я радуюсь тому, что мне не придётся учить новый язык, ведь раньше мы были единой страной.

— Я вас провожу, — протягивает незнакомец руку.

— Не стоит, — качаю головой с вежливой улыбкой и шмыгаю носом. — Просто укажите дорогу.

Парень прищуривается, осматривает меня от носов моих ботинок, выступающих из под платья, до глаз.

— Как скажите, — хмурится он. — До конца улицы идите прямо, возле круглого здания сверните направо и идите к домам, пятый будет домом лекаря. Определить легко, возле его калитки всегда уйма котов сходит с ума от запаха валерьянки, — парень морщится и подмигивает.

— Спасибо, — шепчу едва слышно и стараюсь уйти как можно скорее.

— Откуда вы? — прилетает мне вопрос в спину.

— Молодой человек, — разворачиваюсь и намерено тяну слова, чтобы было время подумать. — Вы пугаете меня. Сейчас не то время, чтобы разговаривать с незнакомцами на улице.

Парень хмыкает и смотрит на меня, а я отворачиваюсь и иду, чувствуя его взгляд на себе. Едва дохожу по его указке до круглого кирпичного здания — поворачиваю налево и прижимаюсь к стене, оборачиваюсь, смотрю, не следует ли он за мной. Убедившись, что за мной нет слежки, иду дальше. К лекарю решаю не идти, а вместо этого искать постоялый двор и просить помощи уже там.

Постепенно улицы пустеют, по стуку копыт по выложенному на дороге камню определяю издалека редкие экипажи и одиноких всадников, что помогает мне их избегать, но длится это не долго. Моё самочувствие ухудшается, из-за чего я на свой страх и риск, остаюсь на месте и поднимаю руку, привлекая внимание извозчика.

— Помогите, пожалуйста, — бормочу, едва увидев, что он обернулся. — Я заблудилась, — добавляю громче. — Укажите дорогу к постоялому двору.

Из-за плохого тусклого освещения мне не видно эмоции мужчины, но самое главное, он указывает мне рукой направление и говорит:

— Вы совсем рядом, первый же поворот направо и вы будете на месте.

С благодарностью киваю, заходясь кашлем и бреду, стараясь ненароком не упасть.

До нужного мне здания добираюсь едва шевеля ногами.

— Вот возьмите, — опираясь об стену, протягиваю подоспевшему на звон колокольчика хозяину заведения монету. — Мне нужна комната и лекарь. За молчание дам еще одну монету.

— Конечно, проходите, — услужливо говорит он. — Я размещу вас на втором этаже, за лекарем сейчас отправлю.

Как я оказываюсь в комнате, не помню, мне становится настолько плохо, что я ложусь в кровать прямо в ботинках, наспех спрятав мешочки монет под матрас возле головы, и проваливаюсь толи в сон толи в бред от охватившего меня жара. Вокруг меня всё гудит и смешивается, мелькает пятнами перед глазами. Находиться в таком состоянии невыносимо. Обрывки слов, которые долетают до моего воспаленного разума, не несут никакой смысловой нагрузки. Я не понимаю, что от меня хотят, о чём меня спрашивают, и меньше всего думаю о том, как выгляжу в этот момент. Хочу провалиться в темноту, но меня будто что-то держит, не даёт затеряться в тишине. Кажется, что такое состояние длится вечно, прежде чем моё тело окутывает мягкое тепло и боль отступает.

— А теперь отдыхай и восстанавливай силы, — слышу первую понятную для себя фразу и охотно соглашаюсь с ней.

Ведение приходят почти сразу, называть сном то состояние в котором я нахожусь сложно. Меня слышится смутно знакомый голос, который никак не могу вспомнить, где слышала. Он обвиняет меня, говорит, что я украла его вещи и теперь он придёт за мной. Кольцо возмущённо пульсирует на пальце, камешек начинает светиться голубым и тянется к говорящему, освещает крепкий мужской силуэт, обвивает его запястье и тянет его ко мне под щебет птиц.

— Нет! — просыпаюсь от собственного возгласа.

Рывком подскакиваю, подбегаю к окну и распахиваю его настежь, всовываю голову, смотрю по сторонам и, не заметив никакого оживления и чего-либо странного, что могло бы меня смутить, пячусь назад, пока мои ноги не упираются в кровать. Падаю на неё с тяжёлым вздохом облегчения, на мгновение закрываю глаза, чтобы собраться с мыслями и решить стоит ли мне и дальше оставаться здесь.

Решение приходит быстро, едва я подхожу к небольшому зеркалу, закреплённому прямо к стенке шкафа, и вижу в моих волосах еловые иголки, понимаю — лучше поискать иное место для проживания. Морщусь от досады, понимая, что сюда могут нагрянуть с проверкой в любой момент. Помню, как, помощница лекаря, за неимением нужных трав отважилась пойти к снежной границе, и как её повели на допрос после того, как в её корзине увидели пару шишек. Всё что людям напоминало об проклятом лесе уничтожалось: ели вырубались, а приход зимы ассоциировался лишь с холодом голодом и смертью.

Наспех стараюсь привести себя в порядок, распутывая длинные светлые волосы пальцами, бью ладонями по щекам, стараясь придать румянец. К столику с оставленными лекарем настойками подхожу, когда уже полностью собралась. Задумчиво верчу в руках тёмные и светлые пузырьки. Мне интересно, что за чудо-средство так быстро смогло поставить меня на ноги, ведь кроме кашля и слабости во всём теле я не ощущаю никаких последствий отступившей болезни. Волшебных названий на флакончиках, которые смогли бы объяснить столь скорое моё выздоровление, не вижу, но всё равно решаю забрать их с собой. В любом случае общеукрепляющая настойка, микстура от кашля и средство от боли в горле мне понадобится.

Из постоялого двора ухожу, ничего не сказав хозяину