Николай Петров - М. А. Кобб

Его глаза затуманиваются и расфокусируются, когда выдергиваю нож из шеи.

— Ты забрал то, что принадлежит мне, ублюдок, — кисловатый привкус наполняет мой рот при виде его вялых черт, и я сплевываю прямо на его остекленевший взгляд.

Она собирается на одном мутном глазу, превращаясь в остывающую лужицу на носу.

Присмотревшись получше, я не узнаю его. Это значит, что Иванов либо прячет от меня своих людей, либо работает на кого-то другого. Скорее всего, на Антона. Если бы это был Иванов, Наталья была бы уже дома.

От него начинает исходить едкий запах мочи и дерьма.

Я быстро отправляю сообщение Чехову: — Отель Wayward. Комната 179.

Вытираю руку о сухую часть толстовки. Достаю из сумки тряпку и моток веревки, засовываю их в карман и встаю.

Тихо закрыв дверь за собой, двигаюсь к следующей комнате по коридору.

Там пусто.

Рад видеть, что в этой адской дыре сегодня не очень много народу. Все комнаты в этом конце в моем распоряжении.

Прислонившись ухом к двери, за которой я знаю, находится Наталья, слышу приглушенные звуки и голос мужчины.

И ее всхлип.

Гнев закипает в моей груди, пока тихо открываю дверь.

Три медленных шага внутрь, и я вижу мужчину в белой майке, который стоит ко мне спиной. Его светловолосая голова опущена вниз, он склоняется над чем-то перед собой, штаны спущены до колен.

— Я же сказал тебе сосать. То, что ты должна оставаться девственницей, не означает, что твой рот не может быть оттрахан, — его рука дергается, и я вижу, как он сжимает прядь длинных рыжих волос.

— Пожалуйста, не делай этого!

Страх, который я слышу в голосе, усиливает мою ярость до такой степени, что у меня темнеет в глазах, и все, что я вижу, — это его.

Он снова наклоняется, худое тело заставляет позвоночник проступать под тканью майки.

Я подвожу кончик ножа к его позвоночнику и сильным ударом глубоко вонзаю его.

Он вскрикивает и падает, его ноги подкашиваются. Мне удается схватить его за майку и не дать ему упасть на Наталью.

Ее большие, полные слез зеленые глаза смотрят на меня поверх его извивающегося тела.

— Николай? — она изо всех сил пытается встать, но ее руки связаны за спиной.

— Тсс, детка. Я с тобой, — мои руки ищут ее и обнимают за талию. Я легко поднимаю ее и отодвигаю от мужчины, который лежит на полу между нами.

— Я, я убью тебя! — взвизгивает блондин, когда его ноги упираются в кровать. Кровь стекает тонкими ручейками по спине, пропитывая белую майку и пол.

— Наталья. С тобой все в порядке? — перерезая стяжки, удерживающие ее запястья, ловлю себя на том, что провожу по ней руками, одновременно проверяя, нет ли ран, и чтобы утолить непреодолимую потребность, с которой я боролся неделями, прикоснуться к ней.

Она обвивает руками мою шею и крепко прижимается ко мне всем телом. Всхлипывая, я чувствую, как ее горячие губы прижимаются к ямке на моей шее.

— Я так испугалась! — она отводит лицо назад настолько, чтобы соприкоснуться с моими губами.

Игнорируя стоны мужчины позади меня, я запускаю пальцы в ее волосы и притягиваю к себе, чтобы овладеть ею, опустошить мягкие губы и напасть на ее язык своим собственным.

Затаив дыхание, я отстраняюсь.

— Мне нужно выяснить кто они такие. Они тебе что-нибудь сказали?

— Нет, они просто продолжали говорить о том, что я должна быть девственницей, но они держали меня до тех пор, пока не поступит оплата, — ее руки обвиваются вокруг моей талии, и она прижимается ко мне.

Мой член твердеет в штанах и прижимается к ее животу.

— Тебе нужно подождать в комнате напротив. Комната сто семьдесят семь, — я отстраняюсь и обхватываю ее лицо окровавленной рукой. — Не заходи в комнату сто семьдесят девять, хорошо?

Ее ресницы трепещут, когда она смахивает слезы.

— Да, хорошо, — мой взгляд останавливается на ее зубах, сжимающих нижнюю губу. — Спасибо.

Я прижимаюсь губами к ее виску, затем мягко подталкиваю к выходу из комнаты, слегка надавливая на поясницу.

— Я скоро приду. Никому не открывай дверь, я открою ее сам, как закончу.

Когда слышу тихий щелчок защелки, чувствую, как мое лицо каменеет, а плечи расправляются.

— Ну же, сукин ты сын. Кто тебя нанял?

Его ноги расположены под странным углом под корчащимся телом. Запах мочи смешивается с одеколоном и затхлым запахом кровати.

— Пошел ты! — сопли и слезы размазываются по его красному лицу.

Я приседаю на корточки рядом с ним, отбрасывая от себя его бесполезную ногу.

— Ты умрешь сегодня ночью. Решай сам, будет это быстро или медленно.

Он хватается за кровать в тщетной попытке оторвать от пола парализованную нижнюю часть тела.

— Они знают, что мы здесь. Они придут за ней.

— Ты не знаешь, кто я, не так ли? — мои пальцы вдавливаются во впадины мокрых щек, когда сжимаю лицо, чтобы он посмотрел на меня. Одна его рука выпутывается, чтобы вцепиться в мою, но я отбрасываю ее.

— Меня зовут Николай Петров.

Вот оно. Бледнеющие щеки, закатывание глаз, учащенное дыхание, когда он пытается оттолкнуться от меня.

— Нет! Пожалуйста! Я буду говорить! — высокий, надтреснутый голос мог принадлежать подростку.

— Конечно, будешь, — мне надоело быть в согнутом положении. Колени уже не такие гибкие, как раньше, несмотря на регулярные тренировки в спортзале. — Пойдем, устроим тебя поудобнее.

Схватив его сзади за майку, поднимаю на кровать. Кровь растекается по одеялу, когда я тяну его так, чтобы он оказался в центре.

— П-пожалуйста! Я не знаю имени! Карлос знает, он был снаружи. Ты убил его? Конечно, ты убил его. Пожалуйста! Клянусь, я не знаю! — его руки опускаются на испачканное одеяло, и ему удается придвинуться на сантиметр ближе к изголовью кровати.

— Ты много говоришь, ничего не говоря. Давай начнем с того, что ты знаешь. Кто ты? — провожу кончиком ножа под его майкой пропитанной кровью, до пика на животе, а затем разрезаю ее.

— Дж-Джонни Митчелл, — глаза широко раскрыты, следят за движением ножа.

Этот жалкий трус пытался изнасиловать мою девушку.

Мою.

Гнев поднимается во мне, и я провожу длинный разрез по дрожащему животу чуть выше пояса. Кипящая кровь вырывается из раны, а его крик пронзает уши. Я запихиваю тряпку в открытый рот. Он откидывается на подушки, руки тщетно пытаются удержать выпадающие из раны розовые клубки его кишок.

— Скажи мне, Джонни Митчелл. На кого ты работаешь?

Тонкий нейлоновый шнур легко выскальзывает из моего кармана, и я вытягиваю его, чтобы найти середину.