Хорошая девочка для мажора - Софья Крылова

— Что? — голос полной боли раздается с двери.

Мы обе поворачиваем голову. Ковалёв стоит, будто громом пораженный. На скулах играли желваки. Я даже слышу, как скрипят его зубы.

— Это правда? — Шепчет со слезами на глазах.

— Да, это так, — отвечает за меня бабушка. Я только успела открыть рот. Но бабуля на этом не заканчивает. — Ты в этом виноват. Ты принес нашей семье только одни проблемы. Я же сказала держаться подальше от нее. Ты сломал ей жизнь. Зачем ты снова влез? — кричит Бабуля.

Мне страшно становиться за нее. Она никогда так не кричала, не говорила с такой ненавистью.

Сердце сжимается. Я вижу, как она плачет.

— Подожди, Что значит ты сказала держаться подальше? — Хриплю, давлюсь слезами.

— Он приходил, чтобы узнать, где ты. Я не сказала бы ему, даже если бы и знала. Он недостоин вас. Из-за него все это произошло.

Бабушка перестала кричать. Сейчас ее голос тихий и скрипучий.

Я подхожу к ней, крепко ее обнимаю. Целую в щеку напоследок. Дышу ее запахом.

— Я знаю, что ты хочешь как лучше. Но я должна попробовать ради малыша. Прошу, дай мне самой принимать решение. Благодаря тебе я стала тем, кто я есть. Но мне нужно жить своей жизнью. Я тебя очень сильно люблю. Прошу, доверься мне. — всхлипы вырываются из меня. Мне нужно. Она должна принять мою решение.

Чувствую, как рука Ковалева ложиться на мою талию. У нас с ним не лучшие отношения. Но его поддержка сейчас для меня тоже очень важна.

— Хорошо, дорогая. Но знай. Ты всегда можешь приехать. Я буду рядом с тобой, несмотря ни на что. — Вымученно улыбается. После переводить серьезный взгляд на Ковалева. — А ты- указывает палки на Кирилла — позаботься о них, если ещё раз обидишь.

— Обещаю. Никогда больше. Я люблю их. И не смогу причинить боль. — Заканчивает за бабушку Ковалев.

От его признаний в животе порхают бабочки. Ребенок активно начинает шевелиться. В груди расцветает надежда.

— Поживем — увидим, — отвечает бабуля. Она прониклась ни так сильно, как я.

Может быть, я это сделала зря, но попытаюсь сделать все, что в моих силах.

С бабушкой попили чаю, поговорили.

Ковалев сидел и молча слушал.

Бабушка не приняла его окончательно. Но лёд тронулся.

Спустя час мы уже были у Ковалева на квартире.

Он показал мою комнату. Где будет детская. И зачем-то свою. Комнаты находились все близко. Детская комната стояла посередине от наших.

— Я пойду в душ. В твоей комнате он тоже есть. Как отдохнёшь, поедем в клинику. По дороге позвонил, нас сегодня готовы принять.

— Подожди. Но время уже.

— Не беспокойся об этом. Я все уладил. — Поцеловал меня в щеку и, напивая мою любимую песню, вышел из комнаты.

Постояв секунд пять в шоке. Решила все таки освежиться. После секса о котором мне до сих пор стыдно вспоминать. Я буду сваливать все на гормоны. Поплелась в душ.

Быстро ополоснувшись, стала собираться.

Ковалев все ещё плескался в ванной, когда в дверь позвонили.

Я не знала, могу ли я открывать. Но если я буду здесь жить. Кирилла может и не быть дома. Я же не буду прятаться, отсиживаясь в комнате.

Поэтому пошла открывать. Как только дверь распахнулась, я увидела светло-коричневую макушку девушки, которая что — то искала в сумки.

— Наконец то я звоню битый час. А ключи, как назло, не могу найти. И что… — девушка замолкает, как только поднимает голову и видит меня.

Осматривает с ног до головы. Особо уделяет моему животу, который заметен через платье. Её глаза расширяются, но даже в такой комичной ситуации. Я замечаю, какая девушка красивая и молодая.

На вид лет восемнадцать. Красивые карие глаза, пухлые губы. На ней джинсы, которые подчёркивают ее задницу, короткая кофта, кроссовки и куртка.

Спортивный стиль ей очень идёт. Она потрясающая. Это что, очередная девица Ковалева?

— Кто ты? — ошарашенно спрашивает девушка. Но в ее голосе нет злости. Скорее любопытство.

На ее бы месте я уже билась в истерики. Увидим на пороге своего "парня" беременную девушку.

— Ксю, что ты тут делаешь?

Замираю, когда слышу его голос. Сексуальный и грубый.

Оборачиваюсь на парня. Который стоит в одном полотенце, мимолётно осматривает меня. Вижу в его глазах огонь. После перемещается на девушку с немым вопросом. И его вообще не смущает, что я здесь.

Да что происходит?

Кто эта девушка Ковалеву?

Любовница или подруга?

Глава 9

— Я здесь, потому что ты не выходишь на связь. Родители забили тревогу. Послали меня тебя проведать. — Невозмутимо говорит девушка.

Проходит, разувается. Поворачивается ко мне.

— Привет, я Ксюша. Сестра этого оболтуса. — улыбается.

Сестра?

Фух, у меня отлегло от сердца. Вот только я вообще не должна была чувствовать этого удушающего давления.

— Привет, я Кира. — Прочищаю горло.

— Очень приятно познакомиться.

Она пытается делать вид, что не замечает моего положение. Но глаза то и дело смотри на живот.

— Взаимно, — говорю искренне.

Мы все так же продолжаем стоять на пороге.

— Умоляю, иди переоденься. Не хочу, чтоб меня стошнило — морщит милый носик Ксюша. — А мы пока попьем чаю.

Вершинин закатывает глаза.

— Замолкни малявка- по братски взъерошивает ее волосы. На что она морщится и бьет его по рукам.

— Мне эта прическа дорога обошлась. Так что руки убрал. Иди уже, оденься. Меня правда сейчас- изображает рвотные позывы.

Ковалев начинает смеяться. Они опять припераються.

Смотрю на них с улыбкой. Его сестра все время подкалывает его, а он ее. Интересная семейка.

Когда все таки Ковалев идет переодеваться. Ксюша за руку тянет меня на кухню. Ставит чайник, что-то ищет в ящиках. После того как находит. Ставит на стол конфеты, складывает руки и смотрит на меня.

— Хорошо, можешь спрашивать. — Не выдерживаю ее взгляда.

— Это ребенок Кирюхи?

— Да

— Из — за тебя он все шесть месяцев ходит, как будто съел дохлую кошку?

С этим сравнением морщу нос. К счастью, это не вызывает тошноты. И удивительно, но токсикоз не проявляется.

— Об этом лучше узнать у своего брата.

— А где ты была? Давно ли он знает? Как вообще все произошло?

На меня набрасывает со ста вопросами сестра Ковалёва. Я говорю почти все, утаивая кой-какие детали. Необязательно знать, на сколько все было плохо.

— Ничего себе. Вот это да! Он ведь никому из родни ничего не говорил. Я