Принц, что так жесток - Ингрид Сеймур

– И как вы его терпите? – спросила я.

Сильвер усмехнулся:

– Я постоянно задаю себе этот вопрос. Он хорош в драке, но не более того.

Откинув с лица прядь голубых, как небо, волос, Цилия сказала:

– А драк нас ждет немало. Поверь, скоро ты благодарить будешь, что он с нами.

– Арабис… – сказала я и указала на горло, пытаясь спросить, что она сделала со своим голосом. – Что это было?

– Она сусурро, – просто ответила Цилия, как будто это все объясняло. – У вас в королевстве таких нет?

Я покачала головой. Может, и есть, но я с ними никогда не сталкивалась.

– Она может подчинить голосом любого и заставить делать все, что захочет.

Я нахмурилась, а по моему телу прокатилась дрожь. Какая страшная способность.

Сильвер наклонился ближе и произнес:

– Она может приказать тебе перерезать горло, и ты подчинишься.

Дрожь усилилась, и я вздрогнула.

Цилия толкнула его локтем.

– Прекрати. Ты ее пугаешь. Не слушай Сильвера. Арабис слишком добрая, она бы никогда не сделала ничего подобного.

– А я вот думаю, что этот дар зря достался именно ей, – заметил Сильвер. – Тебе так не кажется?

Я задумчиво посмотрела на принца, который одевался возле своего жеребца. Главный вопрос заключался в том, почему потребовался столь сильный сусурро, чтобы помешать принцу убить одного из своих?

Глава 6

Вскоре мы снова забрались на лошадей и двинулись в сторону гор. Чем дальше мы уносились от Фаровина, тем чаще я оглядывалась назад, представляя, как мой родной дом с каждым шагом становится все меньше и меньше.

Как же я вернусь обратно?

После того яростного сражения на поляне мне стало ясно одно: побег казался задачей не просто невозможной, даже абсурдной.

Я фейри, а не слабый человек.

Слабый. Это слово совершенно меня не описывало. Напротив, я всегда считала себя сильной и способной. Я не была старшим ребенком в семье, как Лео, но его обязанности все равно легли на мои плечи. Он был безответственным и беспечным и ушел из дома, как только ему исполнилось восемнадцать, так что о сестрах пришлось заботиться мне. Им, казалось, тоже досталась свойственная Лео беспечность. Именно мне они доверяли свои девичьи тайны, именно я исцеляла их разбитые сердца и коленки. Родители хорошо нас воспитали и всегда были рядом, но Тони и Лючия тянулись ко мне – особенно после смерти отца, к огромному облегчению мамы. Она была строгой, из тех, кто загоняет детей в рамки, устанавливает правила и требует их неукоснительно соблюдать.

Но в глазах моих похитителей я не была ни сильной, ни способной. Среди них я чувствовала себя, скорее, глупой и слабой. Каждый план побега, который я придумывала, заканчивался неудачей. Каждый раз я оказывалась в их лапах, а они даже не прикладывали особых усилий, чтобы остановить меня. И все же, учитывая, что меня ждало в этом путешествии, я понимала, что пожалею, если хотя бы не попытаюсь сбежать. Нужно просто дождаться подходящего момента и воплотить план в жизнь. Поэтому я внимательно следила за дорогой, запоминала все ориентиры, которые привели бы меня обратно в Фаровин, и отмечала укромные места, где можно было спрятаться. Я знала, что не стоит сразу отправляться туда, – именно этого они и ждут. Надо придумать что-то неочевидное, иначе они с легкостью меня поймают.

– Как называется этот лес? – спросила я у Джондара, указывая направо.

– Это Южный лес, – с улыбкой ответил он. Казалось, вопрос ему очень понравился. – Он тянется на север вдоль Изумрудных равнин. – Джондар махнул на равнину справа от нас, название которой, очевидно, дали из-за ярко-зеленой травы. – Дальше начинается Средний лес, который переходит в Северный. Правда, лес один и тот же. К западу от них простираются Пустоши Зундроха. Это, как ты догадалась, пустыня.

Я кивнула и на всякий случай запомнила эту информацию. Вид открывался просто великолепный, а воздух был очень чистым. Земель Эльфхейма не касалась рука человека. Возможно, именно такой была и моя родина тысячу лет назад. Самый настоящий рай – если ты, конечно, оказался здесь по собственной воле.

Как и прежде, принц возглавлял нашу конную процессию. Он выглядел сердитым и задумчивым, почти ни с кем не разговаривал, а от учтивых манер, которые он демонстрировал утром, не осталось и следа. Возможно, он беспокоился о том, что ждет его в конце путешествия. Хотя мне было все равно. Я хотела лишь одного: оказаться от него как можно дальше.

Арабис ехала рядом со мной, время от времени поглядывая на небо, как будто боялась, что ее утащит какая-то гигантская птица.

Я подняла голову и посмотрела на редкие облака, надвигавшиеся с юга, со стороны Фаровина. Арабис заметила, что я перевожу недоуменный взгляд с неба на нее, и сказала:

– Я просто сверяю время.

Я взглянула на смарт-часы.

– Сейчас семнадцать двадцать пять.

Она фыркнула.

– Ох уж эти люди и их гаджеты…

Очевидно, она была не слишком-то высокого мнения о современных устройствах, даже о тех, которые показывали точное время.

– Ты когда-нибудь была в моем королевстве? – спросила я, не в силах совладать с любопытством.

– Да. Несколько раз. В нем есть свое очарование.

– Например? – спросила я, искренне желая узнать, что фейри считают очаровательным.

– Мода. Столько карманов в одежде, яркие ткани.

Я нахмурилась. Она что, издевается надо мной?

– Еще машины и самолеты кажутся мне очень интересными средствами передвижения.

– Интересными?

Она снова подняла голову к небу и кивнула.

– Быстрые и разрушительные.

Ну точно издевается.

– Арабис, а что находится на горе Руин? – спросила я, решив сменить тему.

Арабис помрачнела.

– Я точно не знаю.

Мне показалось, что она лжет, но в то же время говорит правду. Как странно.

Я поерзала в седле и тихо выругалась. Спину прострелила неприятная боль, но я понимала, что исцелять себя было не лучшей затеей, иначе никогда не привыкну к езде верхом. Впрочем, я и не планировала привыкать. Если все получится, я больше никогда не сяду на лошадь.

Арабис в девятый раз проверила положение солнца.

– Половина шестого, – подсказала я с насмешкой в голосе. – У тебя что, намечено горячее свидание?

– По-твоему, это смешно? – Уголки губ Арабис дрогнули, словно она изо все сил пыталась сдержать улыбку.

Я тоже начала улыбаться, но, осознав, как быстро у меня развился стокгольмский