Свет в ее глазах - Селина Аллен

– Ну? Ты хотел поздороваться? Если это все, то можешь идти, – грубо бросила я, стоя напротив него и скрестив руки на груди.

Блейк покачал головой.

– Мы подписали договор, – объявил он, полностью проигнорировав мои слова. – Честно говоря, я думал, ты откажешься. Нажалуешься братику, и тот сразу отзовет сделку.

Я хотела ответить ему, но он не дал мне этого сделать. Его губы исказила злая усмешка, а глаза заискрились от презрения.

– А ты и нажаловалась. Рассказала ему, как мы зажигали в Аспене, или у меня дома?

Я поежилась, но постаралась скрыть это от него. Он не должен видеть, что мне некомфортно рядом с ним. Иначе мудак непременно воспользуется этим.

– С чего ты взял, что я нажаловалась?

Блейк сузил глаза и скривил губы.

– Да не строй из себя дурочку, ты можешь прикидываться какой угодно, но точно не тупой, – бросил он, шагнув ко мне, – Пижон на подписании чуть не сжег меня взглядом, хотя до этого был милее плюшевого мишки.

Я медленно вскинула подбородок и замерла. Он стоял рядом, слишком близко. Темная энергетика поглощала все пространство в моем кабинете. Как всегда угрюмый, как всегда потрясающе выглядит. Свободный черный пуловер и черные брюки. Амбассадор черного цвета, в котором он всегда выглядел как бог. Хотя нет, скорее как дьявол.

– Ну что ж, Конрад знает и не обрадуется, если застанет тебя в кабинете. Ты понимаешь это, как никто другой, Блейк, тогда какого черта стоишь и душишь меня своим присутствием? – фыркнула я, теряя всякое терпение.

Блейк криво ухмыльнулся. Затем сделал ко мне еще один шаг.

– Я ничего и никого не боюсь, поэтому твой брат может поцеловать мою задницу.

– Боюсь, твоя задница, не в его вкусе.

Он здесь, стоит так близко, и это вызывало приятную ностальгию, которая щекоткой скребла мои ребра.

– Зато она в твоем вкусе, верно, Джоанна? – ухмыляясь, спросил мерзавец.

В моей голове моментально возникли картинки его пятой точки обтянутой белыми лыжными штанами.

Я решила перевести тему, чтобы отогнать от себя это наваждение, задница Джефферсона – последнее, о чем мне сейчас следует думать. Отвернувшись от него, я подошла к столу и принялась перекладывать документы, даже не глядя на них. Мне нужно было занять руки.

– Дай угадаю, пришел сказать, что скоро начнется конференция? Ну, так я и без тебя в курсе, так что можешь проваливать, раздражаешь меня…

Уйди, уйди к черту из моего кабинета!

Я затаила дыхание, вслушиваясь, в надежде уловить даже самый крошечный шорох, но за моей спиной была тишина. Через несколько секунд я услышала то, что заставило меня выдохнуть в облегчении: громкий звук захлопывающейся двери.

– Наконец-то, – шепотом сказала я, но затем послышался щелчок замка.

Взгляд резко поднялся, упираясь в окно напротив. В голове беспорядочным потоком перескакивали мысли.

Щелчок замка.

У Блейка нет ключа, он мог закрыть дверь только изнутри.

О боже.

Я резко обернулась, чтобы узнать, в чем дело, но не успела даже пискнуть, как Блейк жестко обхватил мою шею рукой и впился в мои губы дерзким, страстным и обещающим меня уничтожить поцелуем.

Кажется, пока мы летели в Нью-Йорк, мой самолет разбился. И я попала в свой персональный ад.

Глава 5

Блейк

Рывком я посадил ее на стол и, раздвинув ноги, встал между ними, вжимаясь твердым членом в свод ее бедер. Джоанна протяжно застонала, выбивая этим звуком весь воздух из моих легких, но в следующее мгновение занесла руку и ударила меня по лицу. Громкий шлепок пощечины разрезал помещение, моментально заставляя меня прийти в бешенство и вместе с тем возжелать ее сильнее.

Дерьмо!

Вся кровь сконцентрировалась в самом низу живота. Поэтому у меня отключились мозги и закружилась голова.

Джоанна вскинула подбородок и взглянула на меня с ненавистью. А я улыбнулся, словно одержимый, с чистым удовольствием впитывая каждую эмоцию, появляющуюся в синих глазах: презрение, омерзение и, черт подери, похоть.

– Не смей трогать меня! – Она думала, на меня в самом деле подействует этот угрожающий тон.

Грубо схватив ее за челюсть, чтобы сбить спесь с хрупких плеч, я резко дернул ее на себя, заставив Джоанну вздохнуть от неожиданности.

– Хочешь сказать, что не желаешь этого? – прорычал я, опуская взгляд на ее губы и чувствуя мурашки на коже, ведь знал, что они по-прежнему чертовски сладкие и мягкие. Самые мягкие из тех, что я когда-либо пробовал. Но это не имело для меня значения. Плевать на ее губы и плевать на чертову Хэтфилд!

– Единственное, чего я желаю, так это чтобы однажды ты перепутал «газ» и «тормоз» и слетел с моста в пролив.

Я рассмеялся, расслабляя руку и слегка отталкивая ее лицо, а затем резко дернул за края блузки. Послышался треск ткани, пуговицы разлетелись в стороны, градом опускаясь на пол.

– Только если ты будешь сидеть рядом, мисс Хэтфилд.

Ее глаза потемнели как у дикой кошки перед атакой, она снова замахнулась в попытке ударить меня, но я поймал ее руку и завладел ее ртом, грубо сминая припухшие губы. Она сопротивлялась несколько мгновений и даже укусила меня, но когда я потерся членом о ее киску через одежду, резко выдохнула и поддалась.

Да, черт подери!

Это оказалось не так уж и сложно.

Расстегнув бюстгальтер, я откинул его в сторону и опустил обе ладони на упругие груди. Джоанна вздрогнула от моих прикосновений. Ее глаза заволокло желанием и похотью. Дыхание участилось, и ей пришлось отстраниться и глубоко вдохнуть.

Я оставлял поцелуи на ее шее, одновременно сминая нежную кожу груди и грубо оттягивая пальцами соски. Она хрипло стонала, и эти звуки сводили меня с ума. Не в силах выдержать это, я снова потянулся к ее губам и поцеловал их. Ее язык уже не попадал в заданный мною ритм, а это означало только одно: она сильно возбуждена.

Я сошел с ума, сорвался с катушек и не мог контролировать свои действия. Видеть ее снова оказалось куда тяжелее, чем я мог себе представить, а услышав ее стоны, я и вовсе поплыл.

Дьявол!

Я обещал ей, что смогу сохранять деловые отношения, да что там ей, я себе обещал. Но глядя в ее глаза, я не мог думать ни о чем другом, кроме как о сексе. Мой мозг ушел в спячку, оставляя право действия за телом. А тело хотело ее. Не блондинок, не брюнеток, не худых и не полных, не высоких и не низких, а только ее. Дерзкую, непокорную, необузданную, словно