Д(в)а, мой док! - Рин Скай

В чемоданчике у Эльдара одноразовые стерильные перчатки, которые он тут же надевает. Берет из чемоданчика стерильные инструменты. Все время разговаривает с ребенком, как и все стоматологи, заговаривает ему зубы, так сказать.

— Смотри, надо же какой заботливый папочка! — говорит мама не громко, чтобы я слышала, наблюдая за Эльдаром в дверях.

— Мама…

— Вот и все, мой хороший, вот твой зуб! Давай вот пополощем, прекрасно! Зубная фея тебе обязательно подарок принесет!

Макс беззубо улыбается, а Эльдар стаскивает перчатки. Я вижу, как руки его трясутся. Тоже понервничал. И на лицо бледный.

— Чего это с ним? — интересуется мама.

— Не знаю мам. — признаюсь я. — Ты пока мальчишек уведи, я с ним поговорю.

Мама соглашается, уводит малышей, я же подхожу к Эдьдару с чашкой кофе.

— Вот, выпей. — протягиваю ему. — Черный кофе с сахаром.

Эльдар тяжело выдыхает, и садится на стул, где только сидел Макс.

— Одно дело незнакомого пациента лечить, — трясущейся рукой отпивает он кофе. — Другое дело — родного ребенка!

Ах вот оно в чем дело, Эльдар перенервничал именно из-за Макса, именно потому что лечил собственного сына! Тогда в клинике он еще не знал, что двойня его, а теперь знает. И вот такие нервы.

Я подхожу ближе, и обнимаю его. Вдыхаю его запах. Хочу его успокоить. Да, Дети, это не просто, дети — это трудно! Я как мать знаю. Каждый их чих, каждую разбитую коленку ты проживаешь так, будто тебе раз в двадцать больнее, чем твоему ребенку.

— Спасибо. — шепчу ему в волосы.

— Не говори мне спасибо, Мариш! — Эльдар сильнее прижимает меня к себе. — Это мои дети и я обязан их лечить!

— И каждый раз в обморок будешь падать, если они коленки или носы разобьют? — улыбаюсь я сквозь слезы.

— Не знаю, — честно признается Эльдар. — Но я как узнал, что с Максом что-то случилось, чуть с ума не сошел…

— Добро пожаловать в отцовство! — улыбаюсь я. — А ты думал, все так легко?

— Я… Мариш, ничего не думал. Я — дурак! Я — идиот!

— Ладно, хорош корить себя! — выходит к нам Федор Степанович, — Ну что, зятек несостоявшийся, — обращается он к Эльдару, — пойдем рыбу чистить, заодно и пообщаемся!

— Федор Степанович…

— Все в порядке, Мариш. — заверяет меня отчим. — Поговорим и отпущу его, убивать не буду.

Глава 19

ЭЛЬДАР

Отчим Марины ведет меня, но не во двор, как я предполагал, и даже не на кухню. По лестнице мы поднимаемся на второй этаж, и Федор Степанович толкает дверь собственного кабинета.

Я присвистываю. Здесь все из добротного мореного дуба. Просто какая-то советская антикварная классика — массивный дубовый стол кроваво-бордового цвета, черное кресло. На столе увесистое папье-маше, дорогой органайзер, куча бумаг. Современный ультратонкий монитор компьютера лишь возвращает нас из той эпохи в двадцать первый век.

Массивный книжный шкаф из того же самого дуба что и стол тянется во всю стену. А там каких только книг нет! На стенах картины. На паркете ковер. Весьма такой колоритный кабинет.

Федор Степанович отворачивается к шкафу, где у него спрятан довольно большой сейф, что-то достает оттуда.

Я продолжаю осматриваться.

— Вы рыбу в сейфе храните? — шучу я. — Вы же меня рыбу чистить звали…

— Сейчас почистим рыбу! — угрожающе обещает отчим Марины, а затем резко разворачивается, наставляя на меня дуло пистолета…

Страх сковывает меня, я во все глаза рассматриваю дуло пистолета, нацеленное мне в лицо.

— А теперь, Эльдар Аскеров, говори, чего тебе от Марины нужно!

— Я… — нет мой голос дрожит, но так не пойдет. Я не трус какой, а смелый мужик. — Я жениться на ней собираюсь! — твердо, насколько это можно, находясь под дулом пистолета, сообщаю я.

— А нахрен ты ей сдался, жених хренов? — и глазом не ведет отчим.

— Я — отец Максима и Миши. И я люблю Марину! А она любит меня…

— А где ты был семь лет назад, когда беременную ее выгнал, а? Эльдар Аскеров? Где ты был⁈

— Ну идиотом был, ошибся… неужели вы никогда не ошибались, Федор Степанович? — каюсь я.

— Своих детей я точно не бросал!

— Ну я не знал, что Марина беременна… она мне не сказала…

— Сказала твоей матери, а она знаешь, что ей устроила⁈

— Знаю, Федор Степанович, Марина рассказала мне. Моя мать — чудовище, я с ней общаться после этого не собираюсь.

— А нам-то что, сам со своей мамашей разбирайся! — Федор Степанович прицеливается получше. Теперь он целится мне прямо в глаз.

— Разберусь.

— А от Марины и детей отвали, ясно? Не твои они!

— Мои, я днк-тест делал…

— Своим днк в сортире подотрись, ясно? Где ты был со своим днк когда Марину в подворотне избили? Где ты был, когда она рожала мальчишек⁈ Когда ночами не спала, одна их растила! Где ты был, я спрашиваю!!!

— Я не знал, Федор Степанович… если бы я знал, я был бы с ней… не решайте все за нее, дайте нам с ней шанс!

— Я даю тебе шанс убраться отсюда! — стоит на своем отчим. — Убирайся, иначе башку тебе отстрелю! Ну! Считаю до трех!

Отчим и впрямь считает.

У меня внутри все обрывается. Я вижу по человеку, что он не шутит. Но трусливо убегать от Марины и детей, когда я только их обрел, я не собираюсь.

— Вон пошел! — орет отчим.

— Нет, не пойду. — отказываюсь я. — Стреляйте!

Отчим пожимает плечами и… стреляет…

Вся жизнь проносится перед глазами, когда пуля пролетает мимо меня в сантиметре от моего виска. Не знаю, как я до сих пор в сознании остался.

— Я специально промахнулся. — хмыкает отчим, деловито запирая пистолет в сейф и закрывая шкаф на три кодовых замка. — Это — не настоящее оружие, травмат.

Все так же молча стою еле на ногах.

— Не обделался, молодец! — хвалит меня отчим. — Теперь понял, что чувствовала Марина тогда в подворотне, когда на нее люди твоей мамаши напали?

— Понял.

— Теперь иди,