Месть. Не стоило мне изменять - Софи Вирго

- Да, давай присядем, я все посмотрю, - она кивает в сторону диванчиков в зле в укромном уголке, и мы идем туда.

Достаю ноутбук, открываю файл с заготовленной статьей. Текст статьи кажется чужим, вот прямо не моим, будто я печатала этот текст не сама, а под чью-то диктовку. Стать написана в лучших традициях светской хроники, восхищение интерьерами, комплименты клиентскому сервису, восторженные отзывы о "неповторимой атмосфере".

Регина склоняется над экраном, ее губы шевелятся, когда она читает про себя, а я вижу, как в ее глазах загорается искорка самодовольства.

- Боже, это просто великолепно! – дочитав, она хлопает в ладоши. Ее радость такая искренняя, такая глупая, что мне хочется закричать ей в лицо правду, но слишком рано. - Ты настоящий профессионал, дорогая. Так тонко подметила все детали!

- Спасибо, - улыбаюсь, притворно скромничая, а сама чувствую, как уголки губ дрожат от напряжения.

Конечно, все великолепно. Потому что написано специально для нее, а для публики у меня совсем другой вариант. Там не только «прославление» салона, но и ее конкретно, ее Сонечки и моего мужа в частности. И это только эта статья.

А ведь у меня еще есть три статьи о муже, которые я подготовила для желтой прессы, которые с радостью такой материал опубликуют и предадут ситуации максимальную огласку, каждая собака в городе будет знать их в лицо.

В голове уже всплывают заголовки: "Купи платье, уведи чужого мужа", "Купи платье, разбей чужую семью". Я представляю, как эти слова будут гореть на экранах планшетов, телефонов, ноутбуков, как они разнесутся по соцсетям, как клиентки одна за другой станут отменять записи в этом проклятом салоне.

Я представляю, как Регина будет смотреть на эти статьи, как ее лицо, обычно такое уверенное, будет демонстрировать только ярость, как ее пальцы сомнут распечатку, или как она разобьет планшет со злости о стену, как она станет звонить мне, крича в трубку. Но к тому моменту будет уже поздно.

- Спасибо, - улыбаюсь, пряча руки за спину, чтобы она не увидела, как дрожат мои пальцы.

В горле стоит ком, но я заставляю себя говорить ровным голосом, чтобы она ни о чем не догадалась. Совесть во мне давно касательно этой пакостной женщины пора отключить, но вдолбленное с детство «никогда не поступай с другими так, как не хотела бы, чтобы поступили с тобой, всплывает в памяти.

Но только вся беда в том, что эта женщина так не думает и она поступила бы со мной в разы хуже.

- Это моя работа.

- Как там, кстати, продвигается статья Сони? - вдруг спрашивает Регина, подпирая подбородок рукой. Ее глаза блестят, как у кошки, которая вот-вот поймает мышку. - Надеюсь, вы уже начали работу?

В этот момент в моей сумке начинает вибрировать телефон. Звук кажется мне оглушительным, хотя на самом деле его почти не слышно. Я достаю его, и на экране имя "Л-ца. Соня" горит яркими буквами, будто подчеркивая иронию момента, заставляет меня чуть не фыркнуть, но приходится вежливо улыбнуться, скрывая торжество, которое поднимается из глубины души.

- Похоже, как раз сейчас и договоримся, когда сможем встретиться и все обсудить, - говорю, и в голосе звучит сладкая ненависть, которую она, кажется, не замечает.

Игра началась, и теперь все только в моих руках. Не знаю, какую игру они затеяли, но им не повезло, я не мямля, которая будет молить мужа не уходить. Я дам ему пинок под одно место для скорости, и не забуду отомстить.

Глава 11

Глава 11

Вероника

В спортивном зале пахнет потом, матами и сладковатым ароматом детского геля для душа, который выдают после тренировок. Этот слащавый запах почему-то всегда вызывал у меня тошноту, но сегодня я к нему равнодушна.

Я сижу на скамейке у раздевалки, стараясь не прикасаться к стене, чтобы не простудиться от бетонных стен. Пальцы сами листают ленту в телефоне, но глаза скользят по экрану, не воспринимая информацию. В голове крутится только одно, три дня. Всего три дня до интервью с Соней.

Сердце колотится в груди, а на душе кошки скребутся.

- Мам, я быстро! - из-за двери доносится голос Жени, вырывающий меня из тяжелых раздумий. Его голос звучит так беззаботно, так далеко от моих проблем, что на мгновение становится легче.

- Хорошо, не беги! - кричу в ответ, но слышу, как он уже шумно роется в шкафчике, бросая вещи в сумку с той небрежностью, которая свойственна только детям.

Три дня. Всего три дня до интервью с Соней, а эта дура до сих пор не подтвердила, приведет ли своего «таинственного жениха». Я уже представила все варианты ее отмазок.

Первая. Олег внезапно заболеет. Классика. Температура, слабость, срочный вызов врача, и вот он уже лежит, бедняжка, под тремя одеялами, а Соня в слезах отменяет встречу.

Отмазка номер два. Срочный бизнес-выезд. «Дорогая, ты же понимаешь, переговоры в Дубае, срочно, без меня все рухнет». Его любимая отмазка, которой он явно прикрывал свои измены, и теперь можно ею прикрыться от жены.

Третья. Он просто прикажет ей отказаться без объяснения причин, и тогда мне придется давить на нее, звонить, изображать журналистский азарт. «Ах, Сонечка, ну как же так, мы же договорились!» - скрипя зубами от ненависти, но сохраняя сладкий голос.

- Вероника Сергеевна?

Я вздрагиваю, будто пойманная на чем-то запретном. Передо мной появляется Игорь Васильевич, тренер Жени, широкоплечий мужчина, с коротким седеющим ежиком волос и привычкой говорить чуть громче, чем нужно. Его спортивный костюм пахнет стиральным порошком, а над левой бровью красуется след от старого шрама.

- Да? Извините, задумалась…

- Ничего страшного, - он садится рядом, и скамейка скрипит под его весом. Вытирая шею полотенцем, он оставляет на коже красные полосы. - Хотел поговорить про Женю. Ваш мальчик способный, очень способный. Но последние недели будто не здесь. То забывает базовые приемы, то на спаррингах замирает.

В горле встает ком. Я знаю причину, но не могу в этом признаться. Не могу сказать, что мой сын замирает, потому что дома