Измена. Не отпускай - Надежда Скай

– Скажу больше, можно возненавидеть за секунду.

– Согласен, но не думаю, что ты меня ненавидишь. Лен, давай сделаем так.

Паша встал рядом и очень осторожно, словно боясь меня спугнуть, убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. И всё равно было приятно. Как я буду жить без него, даже не представляла, но и с ним не смогу.

– Как?

– Мне надо уехать на пару дней в Кореновск. Ты успокоишься, ещё раз хорошо всё обдумаешь, и мы снова поговорим.

Это даже смешно. Он будто не слышит меня или не хочет слышать! Покачав головой в стороны, ответила жёстко, ну или попыталась.

– Нет, Паш, я всё решила и ничего не изменится ни через два дня, ни через год. Я больше не смогу и не буду жить с тобой. Давай разводиться.

– Ну не хочу я!

– Ты опять говоришь за себя и о себе!

– Да, говорю то, что чувствую и думаю. Капелька, я безумно люблю тебя и не хочу тебя отпускать.

– Уже поздно… Меня ждут.

Я попыталась пройти мимо на кухню, но Паша в мгновение сгрёб меня в свои стальные оковы, упираясь носом в макушку, тяжело втягивая воздух. А я обмякла, давая нам последние минуты проститься.

– Ничего не изменить, родная?

– Нет, – тихо прошептала, наслаждаясь его теплом.

– Хорошо, и как бы мне не было больно, я принимаю твоё решение. – Паша отодвинул меня на вытянутых руках, а в его глазах я впервые увидела боль умирающего человека. – Только знай, что я не смогу тебя никогда забыть. Ты всегда будешь здесь.

Он указал пальцами на то место, где билось сердце, резко отпустил и быстрым шагом покинул квартиру. Я пришла в себя только тогда, когда хлопнула входная дверь. И снова новая волна горя накрыла меня и в этот раз слёзы я не сдерживала.

***

– Привет, мам.

– Лена! Ты почему не позвонила? Ты одна?

Криво усмехнувшись, я прошла в когда-то родную квартиру и положила сумки у большого громоздкого шкафа для верхней одежды. Я прекрасно понимала удивление мамы. Дочь заявляется в семь утра с сумками, без звонка и с опухшим лицом. Сама бы очень удивилась такому появлению. Но у меня не было выбора. Я приехала туда, где меня любят по-настоящему, где окутают теплом и заживут мои раны. Я приехала к маме.

– Да, мам, одна.

– Паша на работе? Позже приедет?

Прикрыв глаза, от упоминания одного имени мужа снова боль прострелила сознание, опёрлась спиной о стену и медленно сползла на пол. Надо сразу рассказать маме правду, вот только сил у меня нет, как физических, так и моральных. Я не спала всю ночь. После ухода Паши снова плакала чёрт знает сколько времени, так и просидев на балконе, пока не позвонила Яна. С трудом встав, ответила подруге и отменила свой побег к ней. Уже не было смысла ехать к подруге. Янка молча выслушала мой прерывающийся рыданиями рассказ о разговоре с мужем и предложила любую посильную помощь. А уже рано утром я была на железнодорожном вокзале, где садилась на первую электричку до Горячего ключа, в город моего детства.

– Он не приедет…я поживу пока у тебя?

– Конечно… Что случилось?

– Мам, мне так больно.

– Вставай и пошли пить кофе.

– А есть что покрепче?

– В такую-то рань? Нет, чтобы не случилось, пить утром не позволю. Иди умывайся, мой руки и на кухню. А я пока завтрак приготовлю.

Об одном упоминании еды, лёгкая тошнота подкатила к горлу. Я не ела с обеда прошлого дня и точно знала, что ничего в меня не влезет. А если и залезет, то обнимашки с унитазом гарантированы. Я могла только пить. И чашечка кофе сейчас мне не помешает. Выполнив указания мамочки, бухнулась на мягкий стул и опустила голову на стол, одним глазом наблюдая, как мама варит кофе и попутно достаёт из холодильника масло, клубничное варенье и нарезает сладкую булочку на небольшие ломти.

– Мам, я выпью только кофе.

– Хорошо, хорошо. С молоком?

– Угу.

В свои пятьдесят семь лет мама выглядело даже очень моложаво. Она всегда следила за собой и меня к этому приучала с самых ранних лет. От мамы мне достались в наследство ярко зелёные глаза и безупречный вкус в одежде. А вот ростом я пошла в папу. Мамочка моя была маленькая, миниатюрная, но очень шустрая. И за это её очень любили на работе. Кстати о работе, ей же скоро надо уходить.

– Мам, а ты, когда на работу пойдёшь?

– Решу, когда узнаю, что у тебя случилось, – категорично заявила мама, разливая кофейный напиток.

Ноздри защекотал до умопомрачения вкусный аромат, и я с охотой выпрямилась, обнимая кружку двумя руками и делая первый глоток.

– Как вкусно, как называется?

– Шоколадный трюфель, – пожала мама плечами и намазала хлеб вареньем, подавая мне, но я отказалась. – На тебе лица нет, бледная, аж вены просвечивают. Рассказывай, дочь.

– Мы с Пашей разводимся…

Мама замерла с кружкой в руке, а потом поставила её обратно на стол. Отличное начало, мама с первых слов заволновалась, а я хочу продолжить, читая немой вопрос в её глазах – «почему» и не могу. Ком в горле стоит, слёзы душат. Янке могу рассказать в красках, а маме не могу.

– Лен, почему?

– Мам, он… – немного проморгалась, сгоняя мокроту с глаз, сделала глоток и тогда вытолкала из себя ядовитое слово, – он мне изменил.

– Паша?

– Он самый.

– Господи… Да, почему? Что с ним?

– В том то и дело, что ничего, – пожала я плечами, – задружился сильно с одной Мариной с работы.

– Это как?

До сих пор ничего не понимая, мама задавала всё новые вопросы, а я словно заново переживала вчерашний ужас и снова было плохо. Снова что-то сжимало грудную клетку, не давая возможности дышать. Очень тяжело смотреть в глаза единственному родному человеку и рассказывать, как тебя предали, растоптали и разрушили счастливую жизнь. Закрыв лицо ладонями, так было легче, я стала говорить, зная, что мама ловит каждое моё слово.

– Я не смогла остаться дома, – криво усмехнувшись, отняла от лица руки, – в бывшем доме. И вот приехала к тебе. Пока будет длиться развод я поживу с тобой?

– Живи, конечно. Ты же знаешь, что я всегда была и буду на твоей стороне. Но Паша… Не ожидала от него такого.

– Никто не ожидал.

– Ты же понимаешь, что он приедет сюда.

– Да, и снова будет пытаться помириться.

– А