Все кувырком - Джил Мансел

– Ну, не знаю, – с непроницаемым видом ответила Дженни. – А что, у тебя с этим сложности?

– Хорошо. Может, мне будет позволено занять кусочек твоего полотенца? – Не дожидаясь ответа, он опустился на песок и предложил ей колу. – Должен сказать, выглядишь ты довольно соблазнительно. Я с трудом узнал тебя без одежды.

Ливерпульцы у них за спинами захихикали. Дженни едва не вздрогнула, когда Бруно легонько провел пальцами по ее животу. Было довольно приятно; жаль, диета не оказалась более действенной, посетовала она про себя.

Он не останавливался.

– Не надо, – запротестовала она, отталкивая его руку. – Я толстая.

– Чушь! – слишком горячо возразил Бруно. Приверженность женщин различным диетам ужасно огорчала его, особенно если проявлялась в его ресторане. – Это все остальные слишком худые.

Слегка смутившись, она спросила:

– А где Нина?

– Отправилась навестить родителей. – Он многозначительно взглянул на нее. – Возвращается во вторник утром. Я на два дня остался один.

– Бедняжка, – улыбнулась Дженни, увидев выражение его лица. – Что же ты будешь делать?

Он знал, чего хотел бы, но понимал также, что действовать придется очень осторожно. Дженни Синклер была одна из тех редких женщин, которые не подозревают о своей привлекательности. Еще не познакомившись с ней, он был поражен окружавшей ее аурой печали и впечатлен тем, как гордо она отказывалась принимать сочувствие от друзей, знавших о ее несчастье.

Она была не из тех, с кем можно завести интрижку на выходные. Будь так, он давным-давно завоевал бы ее и забыл. Но она была запретным плодом, и это постоянно подогревало его интерес. Снова и снова Бруно говорил себе, что, с учетом обстоятельств, стоит просто оставить все как есть и не забивать себе голову, но влечение не пропадало, и, как человек опытный в таких делах, он знал, что это чувство взаимно. Под маской безразличия и отстраненности он чувствовал ее интерес. Прошли годы с тех пор, как он в последний раз наслаждался болезненным удовольствием такой медленно тлеющей дружбы. Как бы то ни было, воскресенье и понедельник были целиком в его распоряжении, и он был настроен еще раз попытать счастья.

– Жарко. – Он допил колу и вновь окинул взглядом ее блестевшее от лосьона тело. – Учти, если ты сейчас не уйдешь, то наверняка сгоришь. Давай, собирайся и пойдем перекусим.

Это было заманчивое предложение. Дженни вдруг поняла, что проголодалась, и компания была приятная, поэтому она приподнялась на локтях и спросила:

– Где?

– У меня.

– А. – Нина уехала. У Дженни появились сомнения. – Но…

– Ох, милая, – усмехнулся он, почувствовав, что она колеблется. – Теперь я заставил тебя волноваться, и ты пытаешься придумать, как вежливо отказаться.

Дженни покраснела и от этого еще больше смутилась.

– Ну…

– Ради бога, – немного раздраженно сказал Бруно, – я говорил только об обеде. Я не приглашаю тебя на разнузданную оргию.

Ей стало неудобно, и она попробовала возразить:

– А я и не думала ничего такого.

– Нет, думала. – Он ухмыльнулся и помог ей встать. – Но не паникуй – ты будешь в безопасности. Давай, пошли.

Как и Дженни, Бруно с Ниной жили над своим заведением, но только у нее была совсем маленькая квартирка, а у них – просторные, шикарные апартаменты.

Дженни никогда не бывала у них раньше, и квартира ее впечатлила. Белые меховые ковры на покрытом плиткой полу оттеняли зелено-лавандовый декор. На стенах висели полуабстрактные картины, повсюду расставлены высокие растения в белых фарфоровых горшках. Потолок был цвета бледной лаванды, как и два трехместных кожаных дивана; на том, что стоял ближе к окну, сидел белый кот с изумрудно-зелеными глазами.

– Ты удивлена, – сказал Бруно, протягивая ей бокал ледяного «Пиммз».[4]

– Да, немного, – призналась она. Почти идеальное совершенство квартиры совсем не вязалось с апатичной, бесцветной Ниной.

Казалось, он снова прочел ее мысли.

– Это все я. Нина не интересуется дизайном интерьера; она просто соглашается с моими предложениями.

Насколько Дженни могла судить, Нина соглашалась с чем угодно. Последовав за ним на отлично оборудованную кухню, она прислонилась к стене и стала наблюдать, как он готовит обед. В мужчине, который может готовить и говорить одновременно, есть что-то неотразимое. Не успела она поставить опустевший бокал, как он наполнил его снова, а потом плеснул для вкуса еще немного чистого джина.

Неожиданно крепкий напиток ударил ей в голову. Когда они сели за стол, ее колени совсем обмякли, а она сама почувствовала приятную раскрепощенность.

– Почему вы поженились? – заинтригованно спросила она.

– Я не даю обещаний, которые не в состоянии выполнить.

– Значит, ты не страстно влюблен в Нину. Она не могла поверить, что говорит это. Чтобы скрыть неловкость, Дженни попыталась принять безразличный вид, но эффект был смазан, когда она не смогла подцепить на вилку кусочек омлета и тот шлепнулся на бледно-зеленую скатерть. На этот раз Бруно улыбнулся шире.

– Скорее, я выискиваю невесту побогаче.

– А-а-а.

Она надеялась, что он шутит. С Бруно было сложно понять.

Но на этот раз, кажется, он говорил серьезно.

– Нина весьма состоятельна. – Он обвел рукой квартиру, указал на ресторан внизу. Потом пожал плечами. – Она все купила, я управляю, и это устраивает нас обоих. Но если бы у нее не было денег, что ж…

– Это ужасно! – запротестовала Дженни, но Бруно не собирался сдаваться.

– Нет, это честно. – Он доел свой омлет, сдвинул тарелку на край стола и закурил. – Любые отношения – это сделка. Просто наша основана на материальной заинтересованности. И Нина прекрасно это понимает, – добавил он, выпустив идеальное колечко дыма. – Она понимает. И как только она почувствует, что ей это не нравится, сразу сможет выставить меня за дверь.

Омлет с сыром бри и салат из помидоров удались на славу, но у Дженни вдруг пропал аппетит. Для Бруно это было в порядке вещей. Из его уст все звучало так просто и естественно, в то время как ее эти соображения ранили в самое сердце. Она, безусловно, не была богата, но, с тех пор как они познакомились с Аланом, работала не покладая рук и смогла арендовать свой магазинчик и квартиру над ним. Алан же работал только тогда, когда не хватало денег на еду. Серфинг и водные лыжи, его основные увлечения, не были особенно прибыльными. Иногда, думая о нем после его исчезновения, Дженни задавалась вопросом: а не была ли она всего лишь удобной гаванью, предоставлявшей стол и кров для человека, любовь которого она просто придумала?