Фиктивно моя - Инна Матвеева

И оно настолько яркое, что я уже не беспокоюсь о том, чтобы переступить черту и спугнуть этим Эмилию. Её тоже захлестнёт, я уверен.

Сама ко мне пришла...

— Настолько, — приближаюсь ещё сильнее, удовлетворённо подмечая, что девчонка не отстраняется, — что намерен сделать тебя моей по-настоящему, — чуть тише заключаю, чуть склоняясь.

Мы чертовски близко сейчас... Хоть и не целуемся, но как будто уже да. Мои губы фантомно чувствуют её. Член так вообще из ширинки рвётся. И даже боль в рёбрах затихает перед силой возбуждения.

— Так сделай... — прерывисто и тихо просит Эмилия, на что я чуть с катушек не слетаю разом.

— Ты серьёзно? — какого-то хера непонимающе переспрашиваю, но тут же меня вдруг осеняет: — Хочешь лишиться девственности, чтобы предки обломались?

Бля, чисто теоретически это неправильно. Первый раз у Эмилии особенный должен быть: такие, как она, рассчитывают на это. Но с другой стороны...

Девчонка выбрала меня. Стоит передо мной, дрожащая и сильно смущённая от прямого вопроса. А я так-то ни разу не железный. И ведь есть между нами притяжение.

Потому бессовестно отметаю от себя мысль, что собирался предложить ей другое решение по борьбе с её предками. Одно другому не помешает, хах. И да, я не святой.

— Я не скажу им, что это ты. Придумаю что-нибудь, — осторожно обещает Эмилия, будто меня это вообще хоть сколь-нибудь волнует. — Только, пожалуйста, не включай сейчас благородство.

Хм, благородство... Это она о том, что не скрывает причин своего поведения? Якобы реально хочет просто насолить родителям, а если я поддамся, то типа воспользуюсь этим?

Улыбаюсь краешком губ, взяв в руки её лицо и поднимая к своему.

— И не подумаю, — твёрдо обозначаю. — Кстати, можешь и сказать им, что это я. Потому что одним разом мы не ограничимся. Знала бы ты, как я давно и сильно хочу тебя... — голос против воли вздрагивает, снижаясь.

Безумная жажда накатывает. Я буду у Эмилии первым... Она сама выбрала меня для этого.

— У меня есть ещё вариант, как с ними справиться, — для очистки совести сообщаю. — Только он более жёсткий. Твой приятнее гораздо.

— Мой вряд ли сработает на все сто, — качает она головой, облизывая губы.

Глажу её щёку большим пальцем, склоняясь лицом к лицу. Сдавленно выдыхаю почти в самые губы, чувствуя, как меня всё больше кроет:

— Но это ведь не значит, что мы не пойдём по нему?

Ответа не жду. Не выдерживаю уже секунд промедления, сразу накрываю губами губы, окунаясь в охренеть какой желанный поцелуй.

И знала бы Эмилия, какого труда мне стоит не напирать в нём. Тем более, помня, что она сама пришла ко мне с самыми конкретными намерениями...

Но помню я и о её смятении и смущении, и это какого-то хрена даже в распалённом сознании повод сдерживаться, как могу. А могу я едва ли... Лишь выплёскивая нежность, с которой просто сминаю губы губами и глажу по щеке. Не прижимаю девчонку к себе, не раздеваю. Даю ей возможность оттолкнуть меня и разорвать поцелуй.

Который, кстати, не сказать, чтобы легко по ощущениям давался. Рёбра напоминают о нехватке дыхания болезненными ощущениями. Челюсть тоже слегка выбита. Но поцелуй стоит, чтобы пройти через всё это — и даже через новый мордобой.

Так что хорошо, что Эмилия не видит, как меня отделали. На лице не так заметно, а футболку снимать не буду. Найду причину.

А Эмилия явно принимает окончательное решение, порывисто обнимая меня за шею, вставая на цыпочки, прижимаясь. Так сильно, что в груди больно — но похуй. Куда важнее, что её язык скользит мне между губ, явно желая сделать наш поцелуй более откровенным.

В башке уже шумит от переизбытка эмоций и ощущений. С некоторых пор у меня одно присутствие Эмилии кровь горячит, а уж целовать её... И более того — внимать тому, как целует меня она.

Причём не ограничивается только этим. Опускает одну из рук, проводит ею мне по груди, отчего рёбра снова болезненно ноют. Держусь, и Эмилия не замечает заминки в поцелуе, а её пальчики неожиданно ложатся на пояс моих брюк.

Воу... Как быстро смелеет.

И о чём думает в этот момент? О необходимости избавиться от влияния родителей? Понимает же, что вряд ли получится таким способом? Или просто готова на всё, чтобы хоть как-то им отомстить?

Блять, куча мыслей в башке, и все не в ту сторону. Я ведь даже мимолётно не допускаю, что Эмилия делает это прежде всего потому что хочет. Со мной, меня...

Я вот так сильно жажду её, что любую боль готов превозмогать.

— Лучше пойдём в спальню, — хрипло предлагаю, когда мы разрываем поцелуй.

Больше для себя, чем для неё. Потому что я хочу поскорее окунуться в неё так, чтобы последние мысли вышибло. Чтобы и не думал, ради чего Эмилия по её мнению это делает. По факту ведь хочет. Такой энтузиазм сложно подделать, и не держится он на злости на предков. Сейчас их между нами нет.

И похер, выдаю ли я желаемое за действительное. Главное — не останавливаться.

— Хорошо, — она сбивчиво дышит. — Но нужна какая-то защита.

Да в этом я как раз не сомневаюсь, хотя и очевидно, что Эмилия про презики или типа того; а не про себя, говорит. Впрочем, я готов ей предоставить любую. Во всех значениях этого слова — можно даже новых, наших персональных.

— Есть, — отвечаю, мысленно поблагодарив себя за запасливость.

А то мог бы сейчас случиться фееричный облом.

Перечёркиваю для себя любую его возможность, снова припадая губами к губам Эмилии и слегка приподнимая её при этом. Поддаётся, ногами обхватывает...

Целую настойчивее, смакую, коротко коснувшись языком губ и тут же проникая внутрь. Девчонка сразу засасывает мне его сама, срывая с меня то ли стон, то ли рык. Пиздец как горячо... Непередаваемый кайф мне этот её энтузиазм. Даже не он... Страсть.

Жаль только контролировать её приходится. Потому что когда я укладываю Эмилию на постель и нависаю сверху, её прохладные и нежные руки начинают гладить мне плечи и грудь, при этом предпринимая попытку залезть и под футболку... В любое другое время я бы свихнулся от кайфа, но сейчас... Приходится перехватить тонкие запястья, поднимая руки девчонки у неё над головой и удерживая своими.

А Эмилия поддаётся на этот своеобразный элемент доминации, стонет мне в губы тихонечко, глаза закрывает, доверяется... Не предпринимает попыток освободить руки.

Но не