Рыцарь Его Величества - Элис Карма

— Берн, ты не один. Я с тобой. — произносит внезапно Дедрик, сильно удивляя этим Медведя.

— А с ней кто? — на выдохе бросает он, заставляя Дедрика поморщиться, точно от пощёчины. На несколько минут в зале воцаряется тишина. Кажется, даже буря утихает снаружи.

— Говори, да не заговаривайся! — произносит наконец Дедрик, поднимаясь из-за стола.

— Да будет тебе, друг, — грустно вздыхает Берн и разом опустошает свой кубок. — Я не желал тебя обидеть. Ты ведь знаешь меня. Я счастлив, что ты нашёл себе достойную пару. Видеть бы ещё вас почаще вместе...

Он поднимается и поклонившись направляется к выходу. Хмель и горячая кровь бурлят в жилах. Он бы многое хотел сказать сейчас Дедрику. Хотел бы объяснить тому, что он не прав, обижая любимую. Но Берн держит себя в рамках дозволенного, ибо знает, что в немилость может попасть не только он, но и сама Ивет.

— Постой, Берн! — кричит ему вслед король. — Не уходи. Погорячился я. Ты прав. Я велю пригласить Ивет к нам, если она ещё не спит.

Медведь оборачивается, пряча за угрюмым выражением ликующую улыбку. Даже биение сердца ускоряется. Он рад мысли, что увидит Ивет вновь. И не издалека, как обычно, а вблизи. Они будут сидеть за одним столом и, возможно, даже говорить о чём-то.

— Ладно, я тоже сказал лишнего, — говорит он, возвращаясь за стол.

— Забудем, — бросает Дедрик и велит слуге наполнить кубки. Затем отправляет бету к Ивет.

Вскоре Её Величество появляется в сопровождении своей прислуги. На ней нарядное выходное платье, хотя локоны не убраны, как обычно, и кажутся всё ещё влажными после купания. Видимо, она очень спешила, но и в неподобающем виде появиться перед любимым мужем не хотела. Берн невольно улыбается, вспоминая, что в первые годы замужества Одетта вела себя точно также.

Заметив смущённый взгляд госпожи, Медведь прячет улыбку и склоняет голову. Ивет кланяется в ответ и садится за стол на предложенное Дедриком место в самом центре, одинаково далеко и от него, и от Берна. Слуга наливает ей вина и воды в отдельную чашу. Берн глядит на это с умилением, хотя раньше не понимал зачем пьют те, кто к хмелю слаб. Дедрик поднимает свой кубок и произносит тост:

— За Бернхарда Костолома!

Ивет бросает на мужа растерянный взгляд. Медведь протестующе трясёт обросшей головой.

— Прости, государь, но кончился Бернхард Костолом. Остался только Бернхарда Висельник.

Дедрик угрюмо сводит брови. Ивет неловко отводит глаза.

— Позвольте мне сказать! — воспрянув духом, произносит Берн. — Есть нечто более важное. Я поздравляю вас со свадьбой! Пусть с опозданием, но, надеюсь, вы простите мне это.

Бернхард осушает залпом свой кубок и требует налить ему ещё. Он замечает краем глаза, как Ивет едва заметно улыбается. И может, это всего лишь хмель, но на душе у Берна становится тепло.

Часть 13

Ивет задумчиво покручивает между пальцев стебель снегоцвета, что дал ей Берн. В нём нет ничего особенного. Ведь, как признался альфа, он просто чуть не затоптал его на тропе, а потому был вынужден сорвать.

— Снегоцвет — слишком красивый и редкий цветок, чтобы просто выбросить. Может, вы окажете мне честь и примите его? — спросил он.

И в первую секунду это показалось Ивет возмутительным. Но Берн в отличие от того же Вилфрида до страшного простой и бесхитростный. Потому, чуть подумав, Ивет приняла нелепое подношение. Берн некоторое время, не стесняясь, смотрел, как та прикалывает гибкий стебель на волосы. Вспоминая об этом взгляде немного пугают, но в то же время завораживают и льстят Ивет. Она бы многое отдала, чтобы Дедрик хоть раз взглянул на неё также. К своему стыду Её Величество оказывается ненадолго очарованой угрюмым и нелюдимым Медведем. Она осознаёт, что ведёт себя подобно птенцу, лишённому родительского внимания, и готовому увязаться за любым, кто пройдёт мимо. Благо, очарование это быстро проходит. Цветок снегоцвета увядает, а Ивет вновь остаётся в одиночестве, в то время как Медведь с её мужем, как старые друзья, проводят время вместе.

На её письмо от матушки приходит мягкий, но доходчивый ответ, что ни она, ни кто-либо другой из близких в заботе Ивет не нуждаются. Ещё она пишет, что отец и все его приближённые сейчас озадачены поиском дочери Костолома и подготовкой войска для обороны, если нападение харгов на Бернтрас повторится, и графство не выдержит и падёт. Ивет становится совестно за свой эгоизм. Она думает о том, сколько людей отдали свои жизни, чтобы она тут, в столице, чувствовала себя в безопасности. В их числе были и жена Берна, и боевые товарищи государя. Вместо того чтобы оплакивать их сейчас и просить у Терры и Аввы заступничества за тех, кто лишился крова, Ивет преисполнена жалостью к самой себе. Разве это достойное поведение для королевы?

— Арне, думаешь я могу помочь людям, что бежали из Бернтраса? — спрашивает Ивет служанку, глядя на своё отражение в зеркале.

— Думаю, это в вашей власти, госпожа, — отвечает та, кланяясь. — За короткое время множество крестьян потеряли свои дома и то, чем они жили. Я слышала, что знатные дома во велению государя раздают еду беженцам. Но гораздо важнее для этих людей сейчас найти новое место. Впереди зима, без работы и крыши над головой эти люди обречены.

— До зимы ещё несколько месяцев, — возражает Ивет удивлённо.

— Верно, — кивает Арне со снисходительной улыбкой. — Но этих нескольких месяцев недостаточно, чтобы обучиться заново новому ремеслу. Да и не каждый мастер возьмётся обучать всех желающих.

— Почему? — Ивет любопытствует уже без всякого стеснения, чувствуя, что близка к откровению для самой себя.

— Потому что это затратно. Для обучения нужно время. И время это не окупится в скорости.

— Понимаю, — кивает задумчиво Ивет. — Ты подала мне идею. Благодарю тебя, Арне.

Служанка смущённо улыбается и снова кланяется.

Ивет впервые за долгое время загорается идеей. Она хочет быть нужной, полезной и Кроненгарду, и государю. Она обращается к дворцовому распорядителю. Тот отвечает, что не в силах решить вопрос такого уровня, и намекает на то, чтобы Ивет обсудила это с Его Величеством. Вот только поговорить толком с государем не удаётся. С самого утра он занят переговорами с послами от южных соседей и собственными министрами. Порой королеве кажется, что Дедрик намеренно создаёт препятствия для их встреч, и это заставляет её чувствовать обиду и злость.

От безысходности она вновь идёт в