Высокие ставки - Хелен Харпер

Дверь открывается, но я стараюсь не смотреть в ту сторону. Я не хочу видеть, как сексуальная щетина очерчивает линию подбородка Майкла или как идеально сшитый костюм облегает его подтянутое тело. Вместо этого я не отрываю взгляда от ослепительных белозубых улыбок статистов, занимающихся аэробикой.

— Ты пришла, — говорит он, усаживаясь на ближайший ко мне табурет.

Я потягиваю свой напиток. Я могу вести себя непринуждённо.

— А почему бы и нет?

— В прошлом ты избегала подобных встреч.

Я морщу нос.

— Каждый раз, когда я не появлялась, у меня была на то очень веская причина, — это правда. И это случилось всего дважды. Не то чтобы это вошло у меня в привычку; мне нравится быть пунктуальной.

— Ну, в любом случае, я рад тебя видеть.

Я делаю ещё один глоток, который попадает не в то горло, так что в итоге я кашляю и отплёвываюсь. Вот вам и непринуждённость.

— Правда? — хриплю я, когда брюнетка откидывает назад волосы и выполняет сложную последовательность шагов, за которой невозможно уследить.

— Бо. Посмотри на меня.

Я неохотно поворачиваю голову. Кимчи принимает моё движение за что-то волнительное и тут же подпрыгивает, виляя хвостом.

Майкл моргает.

— Это же не твой, нет?

Я вздыхаю.

— Нет. Его владелец думает, что он, возможно, вампир.

— Собака-вампир?

— Он бладхаунд.

(Дословно «кровяная гончая», гончая, которая ищет запах крови, — прим)

Моя шутка не удалась, и Майкл, кажется, озадачен.

— Он похож на дворнягу.

Кимчи начинает грызть шнурок на ботинке Майкла.

— Ты ему нравишься. Он ест обувь только тех, кто ему нравится.

— Вот как?

Я пожимаю плечами.

— Во всяком случае, я так решила.

Он заказывает пиво и внимательно смотрит на меня.

— Ты, кажется… злишься.

— Это была долгая ночь.

— Я имею в виду, злишься на меня.

Я прикусываю губу. Он не виноват, что, находясь рядом с ним, я чувствую себя пугливой, как новорождённый котёнок.

— Я просто чувствую себя немного неловко, вот и всё, — признаюсь я.

— Я понял это, когда ты сказала, что хочешь встретиться в баре, — вздыхает он. — Бо, это из-за того, что произошло в ресторане вампеток?

«Ну, и тот факт, что у меня под матрасом лежит фотография, которая говорит о том, что ты хладнокровный убийца, которому нравится отрубать людям головы».

— Вроде того, — отвечаю я. — Ты говоришь, что я тебе нравлюсь, но ты не хочешь быть со мной, — я морщусь. — И все эти заявления в духе «ты должна делать то, что я говорю, потому что я Лорд Монсеррат».

Он берёт меня за руки, и по моим венам разливается тепло.

— Я сказал, что ты мне нравишься. Что ты мне снишься. Но сначала тебе нужно смириться с тем, что ты вампир. Я не собираюсь быть твоим парнем для перепиха после вербовки.

— Кем?

— Такое часто случается. Вампир-новичок приходит в восторг от своей новой силы и долгой жизни впереди. Трахается с первым попавшимся парнем — или девушкой — и идёт дальше. А что касается фразы «ты должна делать то, что я говорю», то я на самом деле не делал этого с тобой.

Я встречаюсь с ним взглядом. Это несправедливо, что он может быть таким спокойным, в то время как у меня внутри всё переворачивается.

— Ты так и не сказал мне, что сделал с кровохлёбом Медичи, которого ты вырубил посреди улицы.

— Я, кажется, припоминаю, что ты сама нанесла большую часть вреда, Бо, — мягко отвечает Майкл.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Он проводит рукой по волосам.

— А это имеет значение?

— Я не знаю, — тихо говорю я. — Кроме того, что если единственная причина, по которой нас влечёт друг к другу — это то, что ты обратил меня?

— Кому какое дело до причины?

— Мне не всё равно.

— Ты слишком много думаешь.

Я делаю ещё глоток.

— Я ничего не могу с собой поделать.

Он смотрит на меня тёмными глазами из-под полуопущенных век.

— Почему бы нам тогда просто не начать всё сначала? — наконец говорит он. — Меня зовут Майкл.

Я сглатываю.

— Бо.

Уголок его рта приподнимается, и мне приходится бороться с желанием протянуть руку и дотронуться до него.

— Приятно с тобой познакомиться.

Я слегка улыбаюсь ему и кручу в руках свой бокал.

— Так что у тебя сейчас — доброе утро или добрый вечер?

Он морщится.

— Что-то среднее. Я почти всю ночь не спал, пытаясь выяснить, что случилось с женщиной в парке Джубили. Полиция не захотела сотрудничать.

— Как и семьи, — я рассказываю ему о «подозреваемых» Галли и Бэнкрофта.

— Иногда я забываю, насколько ты новичок во всём этом. Это довольно стандартно.

— Кастрация насильников?

Он пожимает плечами.

— Это то, что мы делаем. Только не говори мне, что ты не согласна?

— Ну, да. Не то чтобы я не считала их абсолютными ублюдками, но я не вижу, как это решает какие-то проблемы. Изнасилование связано с властью, а не с сексом. Кастрация — это такая… крайность, — я качаю головой.

— Это выбор, Бо. Мы не ходим к ним и не спрашиваем, хотят ли они, чтобы их завербовали. Они сами приходят к нам. Таковы наши условия.

— Значит, вы все сказали Мэтту правду? Что в четырёх Семьях только двое насильников? Один из которых на самом деле не насильник? — я переплетаю пальцы. — Хотя, признаюсь, теперь я уже не удивляюсь.

Он хмурится.

— Четыре Семьи?

— Медичи не стали сотрудничать.

Майкл тихо рычит.

— Нам нужно что-то предпринять насчёт него.

— Я знаю. Дедушка, кажется, считает, что нам лучше подождать, пока Медичи сделает первый шаг, — я многозначительно смотрю на него. — Я не согласна, но это ты посчитал, что старик подойдёт для «Нового Порядка».

— Арзо тоже так думал, — Майкл легонько шлёпает меня по руке. — И ты тоже так думала, даже если не хочешь этого признавать.

Я смотрю на него сквозь опущенные ресницы.

— Да, да.

Он улыбается.

— Значит, этому и была посвящена твоя ночь? Изъятие собак и опрос подозрительных вампиров?

— Я также узнала, кто был жертвой.

Он опешивает.

— Тебе сказали в полиции?

— Нет, я немного копнула сама, — знаю, это звучит самодовольно, но я ничего не могу с собой поделать. — Её зовут Коринн Мэтисон. Я почти уверена, что она проститутка.

— Правда? — он выглядит задумчивым. — Это придаёт всему другой оттенок.

Я киваю.

— Нападавший мог быть её клиентом.