Кости под моей кожей - Ти Джей Клун

— Ни в одной из банок нет куриного супа, — сообщила ему Арт, когда он вошёл в кухню.

— Знаю.

— Вот на этой написано, что это сытный перец чили. Это вообще не суп. Слово «суп» на этикетке нигде не упоминается.

— Потому что в этой банке не суп.

— Именно это я только что и сказала. — Девочка посмотрела на него снизу вверх. — Куриный суп помогает тебе выздороветь. Ни в одной из этих банок нет курицы. Как Алекс почувствует себя лучше, если он не съест курицу?

Нейт не знал, что на это ответить. Поэтому произнёс: «Вот эта», и постучал пальцем по одной из банок.

Арт посмотрела на банку с сомнением.

— Говядина с овощами.

— Да.

— Она поможет ему выздороветь.

— Да.

— Это научно доказано. Как и про курицу.

— Это не научно… да. Да, это научно доказано. Как и про курицу.

Она кивнула.

— Хорошо. Полагаю, это подойдёт, напарник.

Нейт наблюдал, как она отошла от банок и подступила к ящику возле раковины. Девочка вытащила из него консервную открывашку, как будто точно знала, где та лежит. Как будто она уже ей пользовалась. Что, если верить её словам, так и было.

Она положила открывашку около банки говяжьего супа с овощами и подошла к обеденному столу. Девочка ухватилась за один из стульев и передвинула его к кухонному гарнитуру. Когда ножки стула вплотную прижались к нижним шкафчикам, она взобралась на него, а затем на саму столешницу.

— Я могу тебе помочь…

— Я знаю, как это делается, — заявила она. Арт открыла верхний шкафчик и нашла то, что искала. Старые миски, которые стояли там с тех пор, как Нейт был ребёнком. Она взяла три из них и опустила на столешницу, прежде чем закрыла шкафчик и соскользнула обратно на стул. Девочка взяла тарелки и поставила их рядом с открывашкой и супом. Затем опять слезла со стула и перетащила его к плите. А потом вновь вернулась к шкафчикам, на этот раз к одному из нижних. Она вытащила кастрюлю и закрыла шкаф. Девчушка возвратилась к плите и вскарабкалась на стул, прежде чем поставила кастрюлю на одну из конфорок. Она в очередной раз соскочила со стула, пересекла кухню, схватила консервный нож и три банки говяжьего супа с овощами и снова подошла к плите.

Нейт ни разу не шелохнулся за всё это время.

— Можешь превратить хлеб в тосты? — попросила она, не глядя на него. — Я никогда не делала этого раньше и не хочу всё испортить.

— Что тут происходит? — прошептал Нейт.

— Мы готовим суп и тосты, Натаниэль, — сказала Арт, кряхтя, пока вскрывала консервные банки открывашкой. — Очевидно.

Очевидно.

Тостер стоял там же, где и всегда, — рядом с хлебницей. Нейту казалось, будто он двигался во сне, когда шёл по кухне с запечатанной буханкой хлеба в руке. Он положил его на столешницу в то время, как Арт переливала в кастрюлю первую банку супа. Она наклонилась и повернула выключатель. Нейт подумывал о том, чтобы сказать ей, что дети не должны играться с плитой. Однако не стал этого делать. Он не хотел, чтобы ему читала нотации маленькая девочка, которой явно было не больше десяти лет. На сегодняшний вечер ему этого уже было достаточно.

— У нас не было хлеба, чтобы сделать тосты, — произнесла она, переливая вторую банку. — Я искала, но его нигде не было. Я нашла крекеры, но они были чёрствыми, а Алекс не любит чёрствые крекеры, потому что он сказал, что они несвежие. Мне не казалось, что они испортились, но я не хотела, чтобы ему стало хуже, поэтому их выбросила. Извини, если они тебе были дороги.

— Всё в порядке, — пробормотал Нейт, задаваясь вопросом, что не так он сделал в своей жизни, чтобы очутиться в этой странной ситуации. — Они были старые.

— Не все старые вещи нужно выбрасывать.

Нейт не знал, как это прокомментировать. Поэтому сказал:

— Вероятно.

— А ещё я выкинула мешок с рисом. Потому что его погрызла мышь, и он рассыпался.

— Мне всё равно.

— Просыпанный рис я тоже убрала.

— Мне всё равно.

— Я выбросила его в мусор.

— Почему ты мне всё это рассказываешь?

Девочка посмотрела на него с того места, где стояла, начав помешивать суп в кастрюле. Нейт не знал, откуда она взяла ковш.

— Потому что это были вещи, которые мне не принадлежали, но с ними пришлось разобраться. Я хотела, чтобы ты знал, если вдруг будешь волноваться из-за их пропажи. Алекс сказал, что это не наш дом, и мы должны вести себя уважительно. Я проявляю к тебе уважение.

— Я не… просто… — Он беспомощно пожал плечами. — Спасибо.

— Пожалуйста. Так вот как делаются тосты? Ты просто держишь хлеб в руках?

— Что? — Нейт опустил взгляд. Он держал пару кусков хлеба. — Нет. Его надо положить в тостер.

— О. Просто ты стоишь и держишь хлеб в руках.

Он глянул на хлеб, засунул его в тостер и щёлкнул выключателем.

— Эй, напарник?

— Меня зовут Нейт.

— Я думала, что Натаниэль.

— Да. Это сокращение от… тебя зовут Артемида, верно?

Она кивнула.

— Артемида Дарт Вейдер.

Он не собирался затрагивать эту тему. Потому что это значило бы, что её отцом являлся Алекс Дарт Вейдер, а это могло бы служить признаком того, что Нейт и впрямь слёг с очень сильной горячкой.

— Арт — это сокращение от Артемиды.

— Так говорит Алекс.

— Нейт — это сокращение от Натаниэля[1].

Она нахмурилась.

— О. — Затем: — А почему Дик — это сокращение от Ричарда?[2]

В воздухе витали ароматы тостов и супа.

— Что?

— Если Арт — это сокращение от Артемиды, а Нейт — это сокращение от Натаниэля, почему Дик — это сокращение от Ричарда? Это совсем не одно и то же!

— Я не… знаю?

— О. Ничего страшного. Ты умеешь делать тосты. Для меня и этого достаточно.

Нейт не думал, что когда-либо в своей жизни получал такое простое одобрение.

Из тостера выскочил тост.

— Вау, — обомлела Арт, покосившись на него. — Так вот как это работает, да? Хорошо. Я впечатлена. Ты можешь приготовить ещё, или придётся ждать двадцать четыре часа, пока тостер перезарядится?

— Я могу приготовить ещё.

— Здорово. Отличная работа. Пожалуйста, сделай ещё. Два для Алекса. Два для тебя. И шесть для меня.

— Ты не можешь съесть шесть тостов.

— Почему нет?

— Никто не ест шесть тостов.

— Кто такое сказал?

— Те же люди, которые говорят,